Поздним вечером я иду по деревне и вижу в окнах светящиеся расписные подносы. Ими украшены стены в каждом доме, свет лампы освещает покрытые лаком цветы и фрукты, ягоды, осенние листья. Издалека не видно, но я знаю, что на каждом подносе есть авторская подпись, скромно спрятанная среди живописного рая, — фамилия прадеда, бабушки или лучшего друга. Это Жостово. Подносы здесь пишут 200 лет.
История Жостова до сих пор нуждается во внимательном и объективном, беспристрастном изучении, если в принципе здесь можно быть беспристрастным. Печатные источники противоречат друг другу, легенды и мифы местные жители сочиняют на ходу, вводя в добросовестное заблуждение многих журналистов.
Здесь каждый помнит из каких он фамилий, знает свой художественный код. Здесь каждый начинал учиться писать «из-под руки» — у мамы, деда, дяди или свекрови. Семейный подряд, ученичество и соперничество. Сыну гения всю жизнь приходится доказывать отцу право на свой живописный путь: «Отец меня в подносах не любил…»
Так было полтора века, пока на фабрику, которая является центром здешней вселенной, не пришло поколение «чужих» — не имевших жостовских корней, не связанных с этой землей кровным родством, но получивших специальное художественное образование у двух великих жостовских — Павла Плахова и Василия Дюжаева. «Чужие» не только стали своими, но и привнесли свое видение в строгий, четко прописанный регламент живописного алгоритма, вдохнули в Жостово новую страсть.
После разрухи 1990-х Жостовская фабрика декоративной росписи прошла через период небытия, но сумела возродиться, отказавшись от выпуска так называемой массовой продукции. Каждая живописная работа сегодня — авторская. Никаких образцов и повторов. Из темной глубины подноса изумленному зрителю предстает «надуманный» декоративный букет, ни разу не повторившийся за два столетия.
Стратегия возрождения предполагала в том числе и отказ от полиграфического тиражирования. Многослойная живопись под лаковым покрытием дает трехмерный эффект, который теряется даже при самой качественной печати. На рекламной продукции и упаковочном материале фабрики — стилизованный намек, деталь росписи, но ни в коем случае не сама «железная картина».
У жостовской росписи исторически сложилась связь не только с металлом, но и с другими материалами. Сразу же после выпуска становятся раритетом наборы новогодних шаров, подстаканники, шкатулки, декоративные панно и фрагменты мебели. Почти все эти предметы расписывались и раньше — огромные жостовские панно украшали в начале 1930-х залы Третьяковской галереи, со шкатулок из папье-маше начинался промысел.
Сегодня на Жостовской фабрике декоративной росписи работают художники, средний возраст которых — 45 лет, фантастически молодой по сравнению с возрастом работников других брендовых народных промыслов России. Наши 35-летние 12 лет назад начали учиться «из-под руки» у заслуженного художника РФ Михаила Лебедева. Теперь они — члены Союза художников РФ, адресаты стипендии президента Российской Федерации, дипломанты всероссийских и международных выставок. Они, на пике своей творческой активности, талантливые и амбициозные, ищут современное жостовское отражение мировой гармонии.
Но время требует новой любви — должны прийти другие 20-летние, и не просто прийти, но остаться здесь, продолжить этот красочный путь добра и надежды.
Автор — исполнительный директор Жостовской фабрики декоративной росписи