Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Спорт
«Битва роботов» стартовала в рамках Игр будущего в Казани
Происшествия
Гладков сообщил о новом сбитом БПЛА на подлете к Белгороду
Происшествия
В Тюмени обрушился трамплин с организаторами соревнований «Битва на Туре»
Общество
Победителями пятого сезона «Лидеров России» стали 102 управленца
Происшествия
В Санкт-Петербурге вандалы осквернили памятник «Медный всадник»
Мир
NYT сообщила о тайном визите главы ЦРУ на Украину
Экономика
В ФАС не поддержали фиксацию максимальной цены на услуги такси
Недвижимость
Эксперт указала на рост спроса среди россиян на покупку кладовых помещений
Мир
Израиль заявил о наращивании ударов по объектам «Хезболлы» в Ливане
Мир
Военные аналитики США объяснили способность российской ПВО подавлять ЗРК Patriot
Наука и техника
Профессор РАН рассказал о невозможности замены судей на ИИ
Общество
В Москве сотрудники МЧС спасли из огня двух человек и кота
Мир
Мэр Харькова сообщил о взрывах в городе
Мир
В МИДе указали на разрушение Западом мировой продовольственной безопасности
Мир
Глава ЦИК Белоруссии призвал США сменить роль «мирового смотрящего»

«В домах ребенка нет ощущения дома»

Член Совета при правительстве РФ по вопросам попечительства в соцсфере Анна Битова — об устройстве сирот в семьи и необходимости материальной помощи родителям
0
«В домах ребенка нет ощущения дома»
Фото из личного архива
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В сентябре 2015 года правительство приняло революционное для нашей страны постановление, предусматривающее реформу детских сиротских учреждений. Документ был разработан и утвержден во многом благодаря усилиям Совета при правительстве Российской Федерации по вопросам попечительства в социальной сфере. В течение года совет, который возглавляет вице-премьер Ольга Голодец, следил за реализацией правительственного постановления на местах. О том, какие результаты уже достигнуты, что необходимо менять в действующей системе и как правильно готовить воспитанников интернатов к самостоятельной жизни, корреспонденту «Известий» Станиславу Петрову рассказала член совета Анна Битова.

— Постановление правительства № 481 «О деятельности организаций для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, и об устройстве в них детей, оставшихся без попечения родителей» вступило в действие 1 сентября 2015 года. Документ предполагает создание в детдомах условий, максимально приближенных к семейным. Что изменилось в детдомах за год?

— Главный прорыв этого постановления состоит в том, что государство наконец-то официально зафиксировало главное: сиротские учреждения являются временным местом проживания для детей. Семейное устройство — вот наша цель. Понятно, что нельзя всех и сразу устроить в семьи, поэтому и в самих домах ребенка, детских домах и детских домах-интернатах нужно создавать условия, приближенные к семейным. Это долгая работа, которая только недавно началась. И далеко не у всех чиновников и сотрудников таких учреждений сложилось понимание ее реализации.

Ведь система учреждений для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, создавалась еще в те времена, когда главное было детей помыть, накормить и одеть. Но сейчас перед нами другая задача: устроить детей в семьи или хотя бы приблизить к обычной жизни. Чтобы ребенок, например, учился в обычной школе, не внутри, а снаружи детского дома. Чтобы он общался с «родительскими» детьми, ходил в обычные кружки, секции, учился ориентироваться во внешнем мире.

— Получается, что главная проблема учреждений для детей-сирот в том, что они не готовят детей к самостоятельной жизни?

— Да. Для того чтобы ребенок вырос самостоятельным взрослым человеком, ему нужно получать образование. А у нас до этого года большинство воспитанников детских домов-интернатов (ДДИ, для детей с нарушениями умственного развития) практически не обучались. Например, в Москве еще в 2013 году дети из ДДИ не были включены в систему образования. Сейчас Москва, в том числе благодаря принятию постановления, вышла по обучению на 70–80% детей из бывших ДДИ. В других регионах происходят те же процессы.

Раньше воспитанников ДДИ в массовом порядке признавали необучаемыми. И это ставило крест на их дальнейшей жизни. Для таких детей после наступления совершеннолетия одна дорога: в психоневрологические интернаты (ПНИ), где они находятся всю оставшуюся жизнь.

​​​​​​​— Всегда ли возможно технически организовать обучение таких детей в обычных школах? Ведь школы могут находиться далеко от ДДИ, да и нужна особая программа.

— В домах-интернатах по всей России проживают 19 тыс. детей. Это в масштабах страны не такая огромная цифра, учитывая, что у нас более 14 млн школьников. У государства точно есть возможность поселить этих детей так, чтобы они могли ходить через дорогу в обычную школу. Смысл инклюзивного образования в том, что при совместном обучении обычные дети меняют свое отношение к сверстникам с инвалидностью. Последние, в свою очередь, приобретают друзей, круг общения.

Но нужно время, чтобы все это поняли. В регионах сейчас вот что происходит. Минобразования говорит: есть закон, мы готовы учить этих детей, но интернаты сами нам заявления не пишут. Интернаты отвечают: а как они пойдут, а кто их будет водить? В это и упирается всё. Для особенных детей прописывается индивидуальная программа, и в ней предусмотрено наличие сопровождающего. Но нет проблем, которые невозможно решить. Тем более что в мире и у нас в некоторых регионах уже найдены решения. Я, конечно, выступаю за то, чтобы дети ходили в обычные школы за пределами ДДИ, но, например, если учреждение находится где-то в глуши, где школ рядом нет, то педагоги сами могут приезжать туда и давать уроки. Так сделали, в частности, в Псковской области. Московская область, к сожалению, лицензировала свои интернаты на оказание образовательных услуг.

— А как быть с детьми, имеющими не умственные, а физические ограничения здоровья? Многие школы по-прежнему не приспособлены к их обучению.

— Есть очень тяжелые дети, которые пока в наших условиях не смогут учиться в обычной школе. Но если посмотреть международную практику — учатся даже на аппаратах искусственной вентиляции легких. В Германии я видела такую картину: ребенок на диализе катит за собой на тележке портативный аппарат и идет в школу. Ничего, учится как все. То же самое с колясочниками. У нас есть определенный процент школ приспособленных, в каждом городе такие есть. Научились же мы возить детей из отдаленных школ, почему бы не возить колясочников? Их, кстати, не так много у нас. Гораздо больше детей с умственной отсталостью, различными нарушениями поведения, с психическими нарушениями.

— С обучением всё более или менее понятно, а вот с созданием в детдомах условий, приближенных к семье, всё не так гладко. Почему?

— Давайте сразу определимся с понятиями. У нас сегодня есть дома ребенка, подведомственные Минздраву, там живут дети до 3–4 лет, детские дома системы образования, куда попадают дети без нарушений развития или с легкими нарушениями, и есть детские дома-интернаты, находящиеся в подчинении соцзащиты (Минтруда), для детей с нарушениями умственного развития.

Так вот учреждения для сирот системы образования в плане реализации реформы продвинулись лучше остальных. Значительно хуже ситуация в домах ребенка и ДДИ. Во многих регионах не поняли, что 481-е постановление относится и к ДДИ тоже. Это требует разъяснений.

Возможно, правильно, чтобы всё было в одних руках одного ведомства. В Москве, например, так и поступили, передав все учреждения в соцзащиту. Но проблема ведь не в том, какое ведомство что курирует, а в том, какие условия созданы внутри учреждений.

Так, например, в домах ребенка царит медицинская атмосфера. Там детей окружают тетеньки в медицинских халатах и много чего еще, что делает эти учреждения похожими на больницы. Дома ребенка всегда отличались хорошим уходом, но, с другой стороны, там нет ощущения дома. Не принято играть на полу или держать игрушки в кроватях. Спрашиваю, почему? Говорят: нестерильно, СанПиНы. А эти СанПиНы уже давно отменили и вступили в действие другие. Многие эксперты говорят, что такое вот «стерильное» содержание ребенка до 3–4 лет приводит к нарушению социализации. Сейчас же не прошлый век. Дети в 1–2 года ходят с родителями в рестораны, кафе, на выставки, в походы, путешествуют. А эти находятся в замкнутых условиях.

Парадоксов в системе множество. Вот лишь одна история. В семье умерла мама, остался один папа, которому надо работать, зарабатывать деньги, чтобы прокормить двоих маленьких детей. В итоге сидеть с детьми некому, и они оказываются в доме ребенка. Отец не отказался от них, навещает каждый день. Просит разрешить забрать на выходные — не дают. Говорят, что потом придется их держать в карантине 21 день. При этом тот же директор рассказывает, что малышей возят в цирк. Получается, в цирк можно, а к папе домой почему-то нельзя. Самое интересное, что нет никаких правил, которые запрещали бы этому директору отдавать детей на время родителю, не лишенному родительских прав. Дом ребенка в данном случае позиционирует себя как такое доброе учреждение, помогающее семье в трудной жизненной ситуации, но по факту получается не так. Мало того что эти дети осиротели, потеряли мать, так они еще и дом свой потеряли, причем надолго. Как и когда теперь отец их вернет?

— А дальше по сиротскому этапу в детский дом или ДДИ?

— Именно так. Когда ребенку исполняется 3–4 года, его переводят из дома ребенка, в зависимости от решения комиссии, либо в обычный детский дом, либо в детский дом-интернат. Это такой судьбоносный этап для ребенка.

Вообще эти переводы из учреждения в учреждение очень травмируют детей. Как и то, что вокруг них постоянно меняются взрослые. Ребенок только к кому-нибудь привыкнет, а его переводят или в другое учреждение, или в другую группу. Точно так же перебрасывают и сотрудников. Был случай в одном ДДИ, когда нянечка сблизилась с очень тяжелым ребенком, а потом ее внезапно поставили на другую группу. Это была трагедия, она плакала, пришлось просить руководство, объяснять, настаивать. Ребенок с тяжелой формой инвалидности, неходячий, ну кто ему еще поможет, если только она его по-настоящему любит?

Таких примеров масса. Вообще ненормально, когда вокруг ребенка крутится по 20 взрослых. Мы говорим о том, что должен быть кто-то один, близкий ребенку, своеобразная мама, которая будет рядом каждый день, а не сутки через трое. И ее точно не следует перебрасывать из группы в группу.

 Каким образом это можно реализовать на практике? Человек ведь не может жить на работе круглосуточно.

— А в обычных семьях мамы сидят с детьми круглосуточно? Нет, они днем на работе, но вечером всегда рядом. Так же и тут. «Мама» может приходить на несколько часов в день, но обязательно каждый день. У любого ребенка должен быть какой-то родной человек. По-хорошему, нужно закрыть все эти огромные казенные дома, а детей с воспитателями переселить в обычные квартиры.

В мире есть разные модели. Например, деревни SOS, где женщины работают мамами и постоянно находятся с детьми. За границей в таких учреждениях вообще работают семейные пары, то есть у детей есть и мама, и папа. Конечно, семейное устройство детей в приоритете: помощь кровной семье, опека, усыновление, приемная семья. Но если пока ребенка никуда не удается устроить, то надо создать условия, приближенные к семейным как по духу, так и по внешним признакам.

У нас, например, есть довольно странное правило, что персонал детдомов не может сесть за стол и есть вместе с детьми. Дети сидят, а над ними стоят взрослые. Хотелось бы другого подхода.

Но система, как я уже говорила, в нынешнем виде существует много лет, изменить ее в одночасье невозможно. Люди, которые работают в системе по 30–40 лет, не могут признать, что всю жизнь делали что-то неправильно. Им надо объяснять это деликатно, потому что реформа должна пройти именно в головах.

— У трети обитателей ДДИ есть биологические родители, и большинство из них не алкоголики и не наркоманы. Почему такие дети оказываются в интернатах?

— Причины разные. Кто-то испугался, кто-то физически не справился, кого-то уговорили отказаться от ребенка еще в роддоме. Но ситуация, к счастью, начала меняться в лучшую сторону. Например, в той же Псковской области раньше была школа-интернат для детей с инвалидностью, куда родители со всей области свозили своих детей. Потом постепенно родители начали понимать, что это их дети, и перестали сдавать их в интернат. Интернат стал пустеть, и тогда на его базе создали ресурсный центр для обучения педагогов обычных школ и родителей.

Сейчас из домов ребенка и интернатов забирают не только собственных детей. В некоторых регионах очереди из приемных родителей, и берут детей с синдромом Дауна. Но эта ноша не всем по плечу.

Вот почему мы выступаем за перераспределение государственного финансирования в пользу кровной семьи, чтобы у родителей были средства воспитывать детей дома. Ведь сегодня, например, в Москве содержание одного ребенка в ДДИ обходится бюджету в 130–150 тыс. рублей в месяц. Дай маме такие деньги, она не только своего ребенка заберет из интерната, а еще 1–2 детей! В других регионах цифры немного скромнее, но сопоставимы. В то же время если ребенок с инвалидностью воспитывается в семье, то государство платит ему пособие (в Москве около 25 тыс. рублей) и еще маме, если она не работает, — 5,5 тыс. Итого 30,5 тыс. рублей. Выжить на эти деньги вдвоем, учитывая дополнительные расходы, связанные с инвалидностью, нереально. Поэтому многим становится легче отдать ребенка в интернат. Это катастрофа. Потому что если в раннем детстве ребенок, которому и так тяжело, попадает в интернат, то его ведь потом не вернешь в общество. Это как с заключенными — обратно интегрировать трудно.

 То есть вы предлагаете платить по 130–150 тыс. рублей семье, воспитывающей ребенка-инвалида?

— Нет, речь идет о значительно меньших суммах. Достаточно добавить матери к пособию хотя бы 15 тыс. рублей, и мы увидим, что отдавать детей в интернаты будут реже. И увеличить пособие можно не всем подряд, а только тем, кто воспитывает дома «тяжелых» детей, кто не имеет возможности ухаживать и работать одновременно. У нас таких детей примерно 40% от общего числа детей с инвалидностью. Ведь есть дети, у которых, например, диабет или астма. Они не требуют круглосуточного ухода.

Стимулировать проживание детей с инвалидностью в семье выгодно для государства. Мы подсчитали, во сколько государству обходится содержание 19 тыс. детей в ДДИ. Только в Москве на эти цели тратится 260 млн рублей в месяц, а у нас 85 регионов в стране.

А теперь представьте, что практически все дети, живущие в домах-интернатах, в будущем попадут в психоневрологические интернаты, где будут жить всю оставшуюся жизнь на попечении государства. Это огромные бюджетные расходы. Мало того что ребенок, воспитывающийся в семье, обходится государству дешевле, так у него еще и больше шансов социализироваться, получить нормальную профессию, устроиться на работу и обеспечивать себя самостоятельно.

Прямой эфир