После появления в СМИ сообщений о стрельбе и первых жертвах в торговом центре Мюнхена информационное поле заполонили различные предположения о характере и возможных причинах этого чрезвычайного происшествия. Версии выдвигались полярные — от исламского экстремизма до неонацизма. Его называли то терактом, то изолированной акцией психически неуравновешенного человека. В итоге представители немецких силовых ведомств и правительства сошлись на том, что это был не теракт, а «преступное действие».
Для стабильной, благополучной и безопасной Германии произошедшее стало глубоким шоком, пережитым впервые с 1970-х годов, когда страну атаковали левые террористы из преступной группировки Rote Armee Fraktion.
Нужно отметить, что до сих пор нет окончательного понимания мотивов, двигавших 18-летним немцем иранского происхождения, расстрелявшим людей. Ясно одно: он был интегрирован в немецкое общество, имел все легальные основания для пребывания в стране, знал язык.
Это выводит нас на еще один пласт проблемы: теракты и кровавые экстремистские акции реализуют не только нелегальные мигранты, но и переселенцы, вполне интегрированные в общество, и даже не в одном поколении. Так было, например, в случае с исполнителями терактов в Брюссельском аэропорту, Париже, Ницце.
В этом смысле ключевой проблемой, о которой постоянно напоминают эксперты, является серьезное завышение «порога жестокости» в обществе. Свою роковую роль здесь играет вседоступность информации и вседозволенность на просторах интернета.
Как остановить волну неконтролируемой агрессии, если запрещенная в России ИГИЛ транслирует кровавые казни в прямом эфире, боевики проводят онлайн-голосование среди пользователей о том, помиловать или уничтожить жертву? А социальные сети множат кровавые картинки, мультиплицируя их разрушительное воздействие.
Похоже, что власти Германии до сих пор пребывают в состоянии растерянности. Достаточно сказать, что после трагедии в Мюнхене заявления американского президента Обамы прозвучали раньше, чем заявления канцлера Ангелы Меркель, которая транслировала свою позицию не лично, а через пресс-службу правительства. Это свидетельствует о том, что немецкое руководство пока не готово смотреть угрозе в лицо.
Как и в ту печально известную новогоднюю ночь в Кельне, когда власти, не зная, как реагировать, просто призвали СМИ молчать.
События 22 июля, безусловно, поставят перед руководством страны вопрос о пересмотре и усилении системы национальной безопасности. Баварский премьер Хорст Зеехофер уже отметил, что «без безопасности не будет свободы». Поэтому есть все основания ожидать наращивания силового компонента во внутренней политике страны. Но и здесь нужно понимать, что эта тема крайне неприятна для немецкого общества. Повышенные меры безопасности, характерные, например, для Израиля, а также для России, в ФРГ будут восприниматься как вторжение в личное пространство, ограничение свобод и могут в перспективе стать зоной турбулентности во взаимоотношениях общества и власти.
Проблема дополнительно обостряется еще и тем, что Германия находится сейчас на старте подготовки к выборам в бундестаг, которые пройдут осенью 2017 года.
Как эта трагедия скажется на политическом будущем Меркель и ее партии ХДС? Безусловно, это очередной удар по репутации канцлера, которой и без того нанесен серьезный урон ее спорными решениями в сфере миграционной политики.
Однако так или иначе «исламский фактор» в этой трагедии присутствует. А значит, он будет максимально использован правоконсервативной партией «Альтернатива для Германии», которая уже завоевала места в трех земельных ландтагах и надеется попасть в парламент. Есть основания предполагать, что страну вновь охватит всплеск активности антиисламского движения ПЕГИДА, которое уже приобрело общегерманский характер.
Многие сейчас гадают, станет ли это полным закатом эпохи Меркель или нет? Но ведь это далеко не самое главное для Германии и Западной Европы. Главное сейчас — это обеспечить безопасность граждан Европейского союза, в условиях, когда собственные же граждане становятся источником террористических атак. Потому что выходки «одиночек-психопатов» становятся уж слишком пугающей тенденцией.
Автор — обозреватель «Известий»
