Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Ничего, кроме политики, в отстранении наших легкоатлетов я не вижу»

Легендарная легкоатлетка Татьяна Лебедева — о решении не допускать российских спортсменов до Олимпиады-2016
0
«Ничего, кроме политики, в отстранении наших легкоатлетов я не вижу»
Фото: ТАСС/Валерий Шарифулин
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Совет Международной ассоциации легкоатлетических федераций (IAAF) не стал снимать дисквалификацию с Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА), наложенную в ноябре по итогам расследования комиссии Всемирного антидопингового агентства (WADA) о систематическом употреблении допинга нашими спортсменами. В результате российские легкоатлеты почти полностью лишились шансов выступить на Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро. В интервью корреспонденту «Известий» ситуацию прокомментировала олимпийская чемпионка в тройном прыжке, член Совета Федерации РФ Татьяна Лебедева.

— Перед сегодняшним советом IAAF у вас были иллюзии, что ВФЛА могут восстановить аккредитацию?

— Надеялась, что нас восстановят, но с условиями. То есть восстановят федерацию, когда смогут выступать ветераны, юниоры, юноши в своих соревнованиях, а на взрослом уровне сборная будет частично допущена. Допустят тех, кто прошел проверки, не запятнал себя нигде. Что их допустят до соревнований, но будут проверять дальше. И то, что совет IAAF единогласно решил не восстанавливать аккредитацию ВФЛА, очень разочаровало меня. Ничего кроме политики я здесь не вижу. Эмоционально до меня уже доходит, что, раз никто не поддержал нас, сделанная ВФЛА за полгода работа была совершенно никому не интересна. Получается, то, что мы спортсменов дисквалифицировали, их дела находятся в CAS, никого не интересует. И принятие ВФЛА решения о не допуске спортсменов, когда-либо имевших дисквалификации, тоже не привлекает внимание IAAF. Мы заключили договор, что английская лаборатория забирает пробы наших спортсменов. И это уж точно должно было исключать «сюрпризы» с нашей стороны, когда легкоатлет, поехавший на Олимпиаду, оказывается не «чист».

Мы начинали с чистого листа, шла перезагрузка. А в тех делах, которые мы разгребали с 2009 года, была виновата не только ВФЛА, но и IAAF. Не секрет, что была выявлена целая коррупционная цепочка, когда пытались «отмазывать» пробы спортсменов, оттягивать принятие решений. И если бы уже тогда IAAF заняла жесткую позицию, то сейчас можно было избежать такого взрыва количества положительных допинг-проб, когда всё вскрылось в один момент.

И раз IAAF говорит о коллективной ответственности, а не индивидуальной, то они должны и свою вину признать в том, что произошло. А они нашли крайних в лице ВФЛА и наших спортсменов.

— Вы надеетесь на лояльность МОКа к России на заседании 21 июня?

— Теперь уже не очень надеюсь. До сегодняшнего дня я была относительно спокойна за ситуацию. Казалось, что ВФЛА и инспекционная комиссия IAAF во главе с Руне Андерсеном вместе с британскими специалистами по антидопингу шли навстречу друг другу. Они давали нам указания — мы их выполняли. Ребята по первому зову бросали тренировки и ехали проверяться, сдавать тесты. Все до единого. Приезжали на опрос, сдавали анализы.Мы шли навстречу друг другу и пытались совершить перезагрузку работы.

Но единогласное голосование против ВФЛА означает, что совершенно никто нас не понял. Ощущение, что всё заранее было решено. Поэтому относительно заседания МОКа 21 июня я не буду самонадеянной, но лелею надежду, что эта организация проявит большую мудрость и во имя идеалов олимпийского движения хотя бы в частном порядке допустит наших спортсменов до Олимпийских игр.

— На ваш взгляд, ВФЛА сделала всё от нее зависящее?

— Я считаю, что да. Многие аспекты, на которые указывала комиссия Андерсена, было очень тяжело соблюсти, но ВФЛА это сделала. А то, что выдвигают претензии относительно мелких деталей вроде недопуска международных наблюдателей в закрытый город… Это всё от лукавого. Эту проблему можно было решить, если бы IAAF заранее оповестило наши власти о необходимости допуска их людей в закрытый город. Когда президент WADA Крейг Риди говорит, что немецкому представителю антидопинговой службы офицеры ФСБ помешали въехать в закрытый город Трехгорное, где нужно взять анализы у паралимпийца, это звучит странно. Закажите заранее пропуск на этого сотрудника, и никаких проблем не будет. Мы не можем просто так взять и допустить их — это все-таки наш стратегический объект. Поэтому договориться можно было, но не в последний момент.

Или про работу отстраненных тренеров… У нас все-таки есть свое национальное законодательство, по которому нельзя запретить тренеру заниматься своей работой. Отстранишь его — он пойдет в Трудовую инспекцию, которая сразу укажет ВФЛА на ее место. Нет у нас пока такого закона, который позволяет отстранить тренера от исполнения своих служебных обязанностей. Тренер может появляться даже не в качестве тренера, а просто наблюдать за тренировками.

— В январе в день своего избрания президентом ВФЛА Дмитрий Шляхтин объяснил ваше непопадание в президиум федерации тем, что на время разбирательств с WADA и IAAF нужно расстаться со всеми, кто ассоциируется с командой Валентина Балахничева. Почему в таком случае основные переговоры с IAAF в эти месяцы вел не Шляхтин, а генеральный секретарь Михаил Бутов?

— У нас президенты и вице-президенты являются выборными. Когда мне сказали, что нужно полностью сменить руководящий состав, чтобы не было ассоциации с предыдущей командой, для меня это было неприятно. Потому что я не считала себя членом команды Балахничева, который в бытность президентом ВФЛА был закрытым человеком, и к информации о всех проблемах я не допускалась. Получилось, что он попытался в одиночку решить эту проблему, но не смог, выпустил джина из бутылки, и теперь мы разгребаем эти проблемы.

И чтобы не быть красной тряпкой для быка в лице IAAF, было решено, что мы должны уйти тоже. Что касается Шляхтина, то он президент ВФЛА, но не представлен в международных инстанциях. А Бутов — член совета IAAF, его никто не отстранял, поэтому он мог выступать от имени России. Он хорошо знает английский язык, поэтому мог поддерживать контакт с международными организациями. И при Балахничеве был лишь исполнителем, не посвященным в ключевые проблемы, не участвовал ни в каких интригах.

— Когда все-таки снимут дисквалификацию с ВФЛА?

— Думаю, что после Олимпиады. Главное, не психовать и понимать, что жизнь сегодня не закончилась. Надо просто работать дальше во имя будущего наших молодых спортсменов, которые будут представлять Россию через четыре года. Наверняка IAAF и WADA будут выдвигать новые критерии — нам нужно сделать всё, чтобы им соответствовать.Конечно, вызывает вопросы и организация, эти критерии формулирующая. UKAD, британская организация, проверявшая наших спортсменов после отзыва лицензии у РУСАДА, полгода работала с Россией. И получилось, что они просто освоили деньги, а к нам всё равно доверия нет.

Подписывайтесь на наш канал «Известия СПОРТ» Twitter и Instagram

Комментарии
Прямой эфир