«Сын Саула» вернул человека к человеку
«Сыну Саула» еще предстоит выйти на российские экраны. Прокат стартует 14 апреля, но фильм уже показали в «Гоголь-центре» на церемонии закрытия фестиваля венгерского кино «Цифра».
Никогда еще за всю историю кинематографа дебютному кино, созданному в условиях ограниченных финансов, не перепадало столько наград, как этому созданию венгра Ласло Немеша. Гран-при Канна, «Золотой глобус», «Оскар», наконец. И это изобилие стало дополнительным поводом к непониманию.
«Что хотел сказать автор?» и «За что дали «Оскара»?» — спрашивали люди, дожившие до конца картины и вставшие в гардеробную очередь.
Размытый фокус. Субъективная камера, глядящая, как прицел, в перечеркнутую накрест спину героя. Саула Ауслендера, заключенного, работника зондеркоманды.
Саул — человек с каменным лицом и пустым взглядом. Вместе с другими заключенными он занимается оптовым умерщвлением человеческих существ. Работа отлажена, механистична, тошнотворна. Пригнать заключенных. Раздеть заключенных. Закрыть двери газовой камеры. Собрать одежду. Погрузить мертвых.
— Сейчас вы пойдете в душ. После душа получите горячий суп. Запоминайте свой крючок, на который повесили одежду. Раздевайтесь быстрее. Суп остывает.
Двери в «душ» закрываются. Грохот кулаков о железо. Тишина. Саулу и остальной команде остается выносить тела, искать ценности в одежде, затирать полы от блевотины и крови. Из всех человеческих правил Саул соблюдает разве что правило гигиены.
— Мы уже мертвецы, — говорит кто-то среди мельтешения человеческих лиц и кадров.
Работники зондеркоманды знают, что скоро сами отправятся в «душ». Они выработали свое. Они — следующие.
В долгом и мучительном действе пунктиром прощупываются обрывки сюжета. Среди тел погибших в газовой камере Саул находит сына. Он хочет похоронить его по еврейским канонам, поэтому ищет раввина среди приговоренных на смерть. Но в лагере начинается восстание. Саул, так и не сумевший предать сына земле, бежит с телом сына на плече.
Впрочем, с сыном ли?
— У тебя нет никакого сына, — то и дело повторяют Саулу.
Абсурд. Гнетущая безнадежность. Раскат автоматной очереди в лесу, где прячутся беглецы.
Встать и выйти — желание, с которым борется зритель на протяжении всего фильма. Сам режиссер отметил, что при создании фильма вдохновлялся работой Элема Климова «Иди и смотри».
Саул — имя библейского царя, страдавшего безумием, потерявшего своих детей на войне и забытого Богом. Герой фильма, вынужденный убивать, также проклят и забыт, как и все в этом лагере.
Сын ли Саулу умерший мальчик? Саул называет его своим сыном после случившегося чуда.
Среди груды мертвых тел, отравившихся газом, именно мальчик оказывается живым. Зритель слышит тяжелое, со свистом дыхание. Он проживет лишь несколько минут. Но и их хватит, чтобы запустить череду возвращений человека к человеку.
— Я видел подобное только один раз, — скажет сгорбленный доктор, сам заключенный. И, удивившись, даст Саулу пять минут, чтобы проститься с сыном. И это тоже поступок, возвышающий человека над обстоятельствами.
Минимум выразительных средств, использованных авторами, придает значительность и символизм каждому жесту. Потому безысходный финал с расстрелом беглецов на деле оказывается торжеством человеческой жизни.
Незадолго до расстрела беглецы встречают ребенка. Белокурый мальчик на секунду заглядывает в хижину, где прячутся вырвавшиеся на свободу пленные.
Увидев ребенка, Саул улыбается. Эта улыбка на лице, ничего не выражавшем весь фильм, становится мощным завершающим аккордом. Саул понимает, что прощен Богом. Он свободен.
Этот фильм — о способности человека возвышаться над обстоятельствами и самим собой. О том, что смысл есть не только в жизни, но и в смерти.
В этом прочтении становятся понятны и успех фильма, и единодушные восторги кинокритиков, и тот факт, что история о мертвом сыне Саула оживила не только самого Саула, но и всю венгерскую киноиндустрию.
