Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Общество
Вся актуальная информация по коронавирусу ежедневно обновляется на сайтах https://стопкоронавирус.рф и доступвсем.рф
Общество
Минтруд обсудит возможность декретных выплат бабушкам и дедушкам
Общество
Прокуратура Москвы организовала проверку из-за пожара на Лужнецкой набережной
Общество
В Крыму полностью восстановили электроснабжение
Политика
Съезд «Единой России» утвердил списки кандидатов партии на выборах в Госдуму
Спорт
Франция сыграла вничью с Венгрией во втором туре группового этапа Евро-2020
Общество
Нижегородцев не будут женить без вакцинации или наличия антител к COVID-19
Общество
В Петербурге с 21 июня введут дополнительные ограничения из-за коронавируса
Общество
Минздрав выпустит рекомендации по срокам ревакцинации на следующей неделе
Культура
Участниками праздника «Алые паруса» смогут стать только выпускники
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Хотя первые опыты иновещания на иностранных языках предпринимались еще до («Радио Коминтерна») и во время Второй мировой войны (вещание Би-би-си на Германию), настоящий расцвет этого жанра наступил после войны, в 1950-е годы.

К тому времени созрела техническая база — чувствительный приемник с коротковолновыми диапазонами уже не был редкостным предметом роскоши, но довольно прочно вошел в быт (послевоенное «экономическое чудо» в той или иной мере случилось во многих странах, СССР не исключение). В то же время сформировались и правила игры. Холодная война имела множество недостатков, но поскольку принцип «балансировать на грани войны — балансируй, но все-таки не доводи до греха» был весьма важным, новой большой войны никому не хотелось, то техника фехтования, в чем-то напоминающая галантные европейские войны XVIII века с разительно малыми потерями, достигала самой высокой степени развития.

Иновещание логично рассматривалось как часть международной политики государства, каковая часть политики велась в рамках известной корректности. Сильный упор делался на донесение до аудитории информации о стране, откуда идет вещание (к чему вообще трудно придраться), информация же о стране, на которую идет вещание, подавалась в тоне бесстрастном и с достаточно большой долей ответственности. Такого количества уток (фейков), которое циркулирует сегодня, невозможно было себе представить лет 50 тому назад.

С одной стороны, если бы государственная радиостанция стала бы гнать в эфир такое, что гонят, например, украинские интернет-ресурсы, дипломатии соответствующей пришлось бы отдуваться за столь гигантский выводок уток. С другой стороны, в запасе стран социализма имелось такое орудие, как глушилки. Нельзя сказать, чтобы корректность вовсе гарантировала от глушения — в периоды международных обострений, например в 1968 и в 1980 годах, глушилки забивали все вражьи голоса, и более или менее корректные, и совсем некорректные, — но откровенная некорректность вполне гарантировала глушение по первому разряду, когда ничего не слышно.

Такие станции, как «Голос Америки», Би-би-си и «Немецкая волна» это учитывали — и в интонации, и в содержании. Просоветских тенденций, естественно, не было — с какой, собственно, радости, иновещание не для того было придумано, — но на уровне тогдашней солидной прессы вполне держалось.

С тех пор холодная война навсегда закончилась, потом наступил более чем 20-летний холодный мир, а ныне у нас то ли гибридная война, непонятно чем отличающаяся от холодной, то ли вообще не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка.

В непонятные времена и штаты на русской службе не сказать, чтобы понятные. Например, А.О. Морозов, неформал эпохи перестройки, служивший затем в Московской патриархии и в партии «Справедливая Россия», учредивший клуб киберактивистов им. Иммануила Канта, в конце концов нашел себе работу в качестве политолога на «Немецкой волне».

В принципе пути, приводящие человека на вражьи голоса, неисповедимы, но заметим, что лет 40 назад, в эпоху холодной войны, в качестве политологов на DW служили два всемирноученых профессора: Г.Ф. Ахминов и М.С. Восленский. Первый был взят в плен во время войны, писал в коллаборантской прессе, потом обратился к более серьезной науке, стал в ФРГ профессором, ну и пропаганду тоже не забывал. Второй служил в Комитете защиты мира, потом германистом в ИМЭМО, написал ряд книг о ФРГ, стал доктором и профессором, в 1972 году в Западном Берлине выбрал свободу — и тоже пристроился на «Немецкую волну».

Еще известен как автор толстенного талмуда под названием «Номенклатура», в котором доказывал эксплуататорскую сущность господствовавшего в СССР «нового класса». Как бы ни относиться к двум профессорам, в смысле подготовки они несколько более фундированы, чем основатель клуба кантианцев.

Но дело даже не в этом очевидном понижении класса. Не только сказанные профессоры, все сотрудники русской службы (кроме агентов КГБ, конечно) — хоть в Кельне, хоть в Лондоне etc. — совершенно не любили советскую власть и в сердце своем желали ей к черту провалиться. Но будучи людьми корректными и воспитанными, они если и высказывали такие свои пожелания, то крайне дипломатичным образом — не подкопаешься. Ибо государственное учреждение есть государственное учреждение, порядок нужно наблюдать.

Не то нынче. На страницах социальной сети Фейсбук политолог на контракте правительства ФРГ А.О. Морозов пишет: «А какое должно прозвучать ключевое слово для того, чтобы мы с тобой вернулись в Россию и поучаствовали в работе нового состава чего-либо? Вопрос о ключевом слове — непрост и неформален. Дело в том, что люди, которые вообще в чем-то участвуют, — их должно быть много. Они должны быть единомышленниками (не в том смысле, что они про всё думают одинаково, а в том, что они знают общее ключевое слово...). И вот я, обдумав, считаю, что ключевое слово: ОСИНОВЫЙ КОЛ. А во что тут потребуется забить большое количество осиновых кольев — это, в общем-то, нам всем понятно...».

Здесь, конечно, важный водораздел. Не то что милейший Анатолий Максимович Гольдберг с Би-би-си, но и два профессора с DW — один в прошлом коллаборационист, другой побегушник — в своих страшных снах не стали бы размахивать осиновыми кольями, желая поразить ими коммунистов. Подобно хулигану Феде из фильма «Операция «Ы», они понимали, что «Это не наш метод». Нынешние — не понимают.

Равно как не понимают они и того, что, в отличие от времен холодной войны, мы живем в эпоху социальных сетей, весьма интересующих работодателя, — ведь стук распространяется быстрее звука. «Осиновый кол» — это типичный образец hate speech, а с употребляющими в своих блогах язык ненависти в корпорациях — наипаче же государственных — разговор короткий. Служащий большой корпорации, написавший в социальной сети, как он ненавидит «жидов пархатых» или как он утомлен дерзостью «пидеров гнойных», может сразу собирать вещи — увольнение в 24 минуты неминуемо, и никакие извинения, а равно и указания на то, что был пьян беспамятно, не помогут. «Это вам не оправдание».

Желание въехать на любимую родину с большим обозом единомышленников, вооруженных осиновыми кольями, — на той же самой линии. Либо политолог А.О. Морозов, так смело калящий язык ненависти, беспросветно глуп, либо политолог вполне умен, а просто государственная корпорация ФРГ в таких речах никакого состава ненависти не усматривает. В последнем случае мы видим образец глубокой диалектичности мышления германских чиновников, перед которой спасовал бы не то что Кант, но даже и Гегель: песня 90-летней давности «Всадив еврею в горло нож, // Мы скажем: Снова мир хорош!» — это неприемлемо и недемократично, а молодцы-морозовцы с дрекольем — это приемлемо и демократично. Могий вместить, да вместит.

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир