Бросай фильмы, собираемся на улице
В Соединенных Штатах днями случился очередной скандал, который заинтересовал жителей и других стран. Россию в том числе. Еще бы — скандал связан с именем всем хорошо известного режиссера Квентина Тарантино.
Тарантино прилетел в Нью-Йорк специально из Калифорнии, чтобы поучаствовать в акции протеста (как же это звучит: «Тарантино участвует в митинге»!). Протестовали жители Нью-Йорка против невинных жертв полицейского насилия. На первый взгляд выглядит довольно забавно: режиссер, использующий насилие как один из своих главных кинематографических приемов, выступает против этого самого насилия. Но очевидно, что насилие на экране — одно, а в жизни оно совсем другое. К этому мы еще вернемся, а пока надо сказать, что, в принципе, человек из Голливуда с активной гражданской позицией (тем более Тарантино) — уже явление неординарное. Не то чтобы в Голливуде не было людей, придерживающихся тех или иных (скорее, разумеется, тех, нежели иных) идеологических убеждений, но Тарантино — случай особый.
По его фильмам, в отличие от других именитых «авторов», нельзя однозначно сказать, правый он или левый. Когда на экраны вышел его «Джанго освобожденный», половина американских колумнистов сломала немало копий с целью доказать, что это кино играет на руку республиканцам, в то время как другая половина настаивала на обратном предположении — кино продемократическое. Понятно, что для Тарантино кино — это прежде всего кино, а не место для идеологического высказывания. И столь же понятно, что режиссер оставляет для выражения своих взглядов место в реальной жизни: хочешь высказаться о политическом вопросе, высказывайся прямо, на улице, но не проводи украдкой линию партии в собственном фильме.
Святое место под именем «кинотеатр» нельзя порочить политикой.
В этом отношении не так важно, выступал Тарантино на стороне митингующих или же полицейских. Важно уже то, что он выступал.
Конечно, его участие в акции можно в том числе объяснить предстоящей премьерой его восьмого фильма «Омерзительная восьмерка» — куда без этого? Разумеется, элемент рекламы во всём этом чувствуется. Но вместе с тем Тарантино — не тот режиссер, который нуждается в дополнительной рекламе. Он заработал себе такую репутацию, что и без рекламы можно пускать фильм в прокат. Достаточно посмотреть трейлер «Восьмерки», чтобы захотеть пойти на этот фильм в кинотеатр.
В своей речи Тарантино сказал, что стоит на стороне тех граждан, которых убили полицейские, превышая свои полномочия. Надо думать, некоторые полицейские Нью-Йорка сильно обиделись на режиссера. И обида тем сильнее, чем популярнее имя режиссера. Например, главным фильмом на Санденсе в 2013 году стала драма Райана Куглера «Станция «Фрутвейл», посвященная той же проблеме — как полицейский, превысив полномочия, убил чернокожего молодого человека. Давайте обратим внимание: это прежде всего фильм, причем обласканный критиками, хотя поставленный по реальным событиям, но все-таки вымысел. Тарантино говорит от собственного имени: реальная проблема обсуждается в реальной жизни.
В итоге Патрик Линч (по иронии судьбы тезка еще одного известного американского режиссера; опять же как звучит: «Линч против Тарантино»), представитель Ассоциации патрульных Нью-Йорка, осудил действия участника протеста. Он осудил не саму акцию протеста, а именно одного из его участников, всего лишь высказавшего свое мнение по конкретному вопросу. Аргумент Патрика Линча довольно простой — «Чья бы корова мычала». Линч вступился за коллег и, не стесняясь в выражениях, назвал режиссера вырожденцем, призвав жителей Нью-Йорка не смотреть «вырожденческие» фильмы, в которых воспевается «насилие и извращения».
Новостью стало не то обстоятельство, что Квентин Тарантино участвовал в митинге, но именно то, что о нем сказал полицейский. Разумеется, это выглядит довольно комично: до сих пор Линч молчал, возможно, даже наслаждался фильмами Тарантино — и кто знает, вдруг смотрит и поныне, — а тут «вырождение, насилие, извращение». Притом что вопросы митингующих обращены именно к тем копам, кто действительно злоупотребляет. И все знают, что такая проблема существует во всех странах. Очевидно, что есть те, кто служат и защищают, но встречаются и те, кто не то что не защищает, но и совсем напротив. Но, конечно, за полицейскими стоит своя правда. Защищаться только, наверное, надо было более умело.
Что касается аргумента «Чья бы корова мычала», в нем как раз и состоит главный промах. Насилие во вселенной Тарантино действительно занимает важное место. Но какова природа этого насилия? Это насилие графическое, невозможное и ироничное; оно нереально и принадлежит сфере эстетики, а не этики. Другой вопрос, естественно, вкусовой: насилие вам либо нравится, либо нет. Вот, сравните любой фильм Тарантино, скажем, с прославленной картиной Стивена Спилберга «Спасти рядового Райана». Вот где насилие неграфическое, неироничное и вполне возможное, и потому принадлежит оно сфере этики. Наверное, с этим можно спорить, но этот фильм Спилберга смотреть в разы тяжелее, чем то, что предлагает зрителям Тарантино.
Еще пример для сравнения. Художественное впечатление от фильмов прославленного Кристофера Нолана привело к «резне» в одном из кинотеатров Соединенных Штатов. Вот здесь вопрос о влиянии «искусства» на жизнь правомерен. С фильмами Тарантино такого, по крайней мере пока, не произошло.
Наконец, в фильмах Ларса фон Триера нешуточного насилия гораздо больше. Но этот мастер слишком занят производством высокого искусства и «проблематизацией проблем», чтобы он смог найти время поучаствовать в уличных акциях. Притом что у него есть время для производства скандалов — высказываний о Гитлере, например. Впрочем, Триера можно понять: у него нет «Пальмовой ветви», которую Тарантино за свое вырожденческое творчество получил больше 20 лет назад.
