Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Близость к президенту заставляет нас быть собранными»

Худрук «Кремлевского балета» Андрей Петров — о планах на новый сезон и реформах в Большом театре
0
«Близость к президенту заставляет нас быть собранными»
Сцена из балета Дон Кихот. Фото: kremlinpalace.org
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

С 17 по 30 сентября в Москве пройдет IV Международный фестиваль балета в Кремле, в котором примут участие самые востребованные артисты из разных уголков мира. До старта танцевального форума корреспондент «Известий» встретился с художественным руководителем и главным балетмейстером театра «Кремлевский балет», народным артистом России Андреем Петровым, чтобы расспросить его о настоящем и будущем в Государственном Кремлевском дворце.

«Близость к президенту заставляет нас быть собранными»

— С каким настроением вы готовитесь к очередному балетному фестивалю?

— С хорошим, поскольку в этом году мы представим публике очень интересный состав артистов. Это не те гуру, которые давно перестали выступать на сцене, а солисты, танцующие в большинстве европейских театров и занимающие первые позиции в мире.

— Приедут все, кто хотел, кого приглашали?

— Нет. На днях Александр Джонс из Цюрихского балета сообщил, что не сможет прилететь. Он нас подводит второй год подряд, но просит, чтобы мы пригласили его еще раз. Боюсь, что так рисковать в следующем году мы не сможем. Договорились с Дмитрием Семионовым, премьером балета Дрезденской государственной оперы и Дортмунд-балета, — он станцует «Корсар».

— Для вас важен уровень балетной труппы?

— И да, и нет. Понятно, что высокие результаты покажут ведущие коллективы Лондона, Парижа, Берлина, Вены. Мы ориентируемся на личные достижения солистов. Тем более что многие из них переходят из одной балетной труппы в другую. Так исторически сложилось, что балет — это большая международная семья, в которой чрезвычайно важно творческое общение.

— Как долго разучивается один спектакль? Основу этого фестиваля традиционно составят балеты в вашей постановке или редакции?

— Конкретные сроки зависят от принципов работы артистов. В прошлом году, например, солисты Норвежского балета Иоланда Корреа и Йоэль Карреньо приехали к нам идеально подготовленными. Уверен, что им будет достаточно 2–3 дней для встречи с труппой и обсуждения спектаклей.

Бывают случаи, когда мы заранее приглашаем артистов. В этом году так будет работать с нашими педагогами солистка Азербайджанского театра оперы и балета Нигяр Ибрагимова. Она приедет за восемь дней до показа «Тысячи и одной ночи», чтобы посмотреть работу мировых звезд и самой достигнуть высокого уровня мастерства.

— Тяжело ставить балет и в нем не танцевать?

— Кажется, что легче смотреть на спектакль со стороны. Артистам нужно ежедневно ходить в класс и постоянно совершенствоваться, работать над своими недостатками.

Когда мне пришел срок идти на пенсию в Большом театре, то я вздохнул с облегчением. Знаю, что некоторые по этому поводу чуть ли не кончают с собой. А я был рад, что могу посвятить себя тому главному, что хотелось. Смотреть свой новый спектакль иногда гораздо труднее, чем танцевать, — настолько сильно волнение за артистов.

«Близость к президенту заставляет нас быть собранными»

— Сейчас ваша работа не помеха дружбе с Большим театром?

— Поскольку большинство репетиторов вышло из Большого театра, для нас это символ и святое место — храм национальной культуры, место, откуда мы все вышли, где получили высшие профессиональные знания. Другой вопрос, что в последнее время Большой не очень соответствует этой роли.

— Имеете в виду давние скандалы?

— Не только их. Вообще — отношение к искусству. Раньше билет в Большой театр стоил 3 руб. 50 коп. и никогда не поднимался выше. Что это значит? Что любой человек, независимо от его достатка, мог прийти, посмотреть спектакль. Сейчас всё не так. А значит, театр не олицетворяет моральные, этические и культурные ценности народа. Работает для элиты, которая, допустим, в состоянии купить себе ложу. Разве наша элита разбирается в искусстве? Как она настроена: патриотически — не патриотически? Все-таки история русского искусства — это большой патриотизм деятелей, работавших в театрах — Мариинском и Большом.

— Как вы относитесь к тому, что с марта 2016 года в ГАБТе не будет худрука балета?

— Мне кажется, что это абсурд. Кто поведет за собой такой огромный коллектив с массой выдающихся солистов? Кто даст дорогу молодым?

— Видимо, для решения этих задач Владимир Урин учредит должность директора балетной труппы.

— Мне кажется, что будущий директор станет сугубо административным лицом. А разговор о продюсере в балете я считаю бессмысленным. Сергей Дягилев был великолепным знатоком театра, но в своей жизни не придумал ни одного балетного па.

— Театр может достигать успехов без художественного руководителя?

— Нет, не может. Другое дело, что в идеале он должен быть творческой личностью, а не только профессионально исполнять свои обязанности. На моей памяти замечательным худруком был Махар Вазиев в Мариинском театре. Он прекрасно знал свое дело и понимал мировые тенденции. Конечно, тогда многое диктовал Валерий Гергиев. Впрочем, как и сейчас. Но даже в балете Гергиев всегда делает правильный художественный выбор.

— Почему Андрис Лиепа стал худруком «Кремлевского балета» так громко, а ушел так тихо?

— Такое решение приняло руководство. Я к этому не причастен. Балетная труппа как ходила ко мне советоваться и подписывать все бумажки, так и ходит. Андрис с кем-то что-то репетировал, конечно. Но педагогов и репетиторов вместе не собрал ни разу. Видимо, он хотел всех уволить и набрать новый театр.

— Кажется, никаких кардинальных смен не планировалось.

— Изменения возможны. Нужно только ясно видеть перед собой конечную цель. Когда ты создаешь что-то лично для себя — это одно. Если для развития балета, театра и артистов — другое. Творческие результаты напрямую зависят от того, что ты представляешь себе, к какой цели идешь.

— Работа над новой концепцией развития театра завершена? О ней Андрис рассказывал после своего назначения в мае 2014 года.

— Я первый раз слышу об этом от вас. Он не озвучивал здесь свое новое видение. Наверное, лучше всего будет обсудить с ним его концепцию и ее реализацию.

Пока для нас основным является большой спектакль с сильнейшими внутренними переживаниями. Ведь наше искусство воздействует только через эмоциональную встряску. Если спектакль на зрителя произведет впечатление, он будет размышлять о нем день, неделю, месяц, год.

А что сейчас практикуют? Лишь бы взять с Запада что-нибудь, на самом деле не такое новое и не такое хорошее, к сожалению. Что дадут модные иностранные хореографы российскому зрителю? Не всякое новое лучше старого.

— Какие инновационные методы можно применить к вашей труппе, чтобы ей не навредить?

— Сочетание современной хореографии с классикой. Нам ведь изначально хотелось заняться постановкой экспериментальных спектаклей, но руководство сдерживало. Считали, что зритель не пойдет на такой балет. У нас даже сняли ряд спектаклей, например «Коппелию». Причины всегда можно найти — от личных до общественных. Когда ты создаешь новый спектакль, то никогда не знаешь, какая его ждет судьба со временем.

— Как на вашем коллективе отражается близость к президенту?

— Она заставляет нас быть собранными. Владимир Владимирович может прийти на спектакль в любой момент. Если кто не знает, он великолепно разбирается в искусстве и балете. Он родился в Санкт-Петербурге — городе искусства и культуры. Лично я отношусь к Владимиру Владимировичу с большим уважением.

— Кто чаще бывал на спектаклях вашего театра  Борис Ельцин или Владимир Путин?

— Владимир Владимирович, конечно. Он видел «Эсмеральду», «Ромео и Джульетту». Президент смотрит наши выступления на различных концертах, праздниках. Мы всегда стараемся работать на самом высоком уровне.

«Близость к президенту заставляет нас быть собранными»

— Каким вы видите настоящее «Кремлевского балета»?

— «Кремлевский балет» в развитии, в творческих поисках, и это нормальный процесс для здорового творческого коллектива. На Западе нас всегда восторженно принимает и профессиональное сообщество, и зритель. Российская критика часто унижает, но сейчас она малопрофессиональна и не стоит принимать ее близко к сердцу.

— Развитие театра ясно?

— В дальнейшем наше направление может быть самым разным. Главное — сохранить стиль, заключающийся в сочетании классической и современной хореографии. Вне зависимости от того, есть или нет сюжет, спектакли должны содержать смысл, иметь высокие идеи и мысли. К нам в труппу приходит молодежь без творческого и человеческого опыта. Артистам должно быть интересно работать, чтобы продолжать общее дело.

— Какую цель вы ставите перед собой?

— Мне бы хотелось улучшить качество мужского кордебалета. В Казани, например, 24 мальчика танцуют классику, как один. Мы такого позволить себе не можем. Я должен придумывать такие движения, чтобы публика Кремлевского дворца чего-то не заметила.

— Чем вы гордитесь?

— Важно, что театр был создан, живет. Что в нем есть очень талантливые артисты, прекрасные педагоги. Серьезный для меня вопрос, кто дальше поведет этот корабль. Может быть, такой человек повернет его в другую сторону. Но этот человек должен понимать, что такое классика, современность, база, на которой мы стоим. Что значит русская культура, на которой мы все должны быть воспитаны.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...