Есть у меня юная коллега. Девушка энергичная, умная, по молодости лет симпатизирующая тем, кто относит себя к российским либералам. Почему-то был уверен, что фильм Владимира Соловьева «Президент» пройдет мимо ее очаровательных глаз.
Ошибся.
Фильм моя коллега посмотрела. И посмотрела в компании своих сверстников, скажем так, не выказывающих восторгов относительно действующей власти. То есть к знакомству с кинодокументалистикой племя младых бунтарей подошло основательно. Примерно так же, как болельщики собираются в шумную компанию, для того чтобы почувствовать горячие волны атак хоккейного или футбольного матча.
Фильм «Президент», юный бунтари смотрели внимательно и молча. И вот когда вослед за финальными кадрами устремились титры, один из парней сказал буквально следующее: «В общем… в общем, пойду я. Мне подумать хорошенько надо. Не ожидал, что так зацепит».
Если честно, то я и сам не ожидал. Да что говорить — многие не ожидали. Это всё от ритма. Время гонит нас вперед, а назад мы оглядываться не успеваем или попросту забываем. Потом сокрушаемся и говорим о короткой исторической памяти.
Память освежили кадрами кинохроники 15-летней давности. В тех кадрах многое. И запах пороха, и невидимый канат, натянутый между скалами жизни и смерти, и адское напряжение. Надо же — президент в Чечне! Ничего себе — президент уже в Дагестане! И это во времена, когда обеспечение полной безопасности в тех регионах было невозможным даже для руководителя столь высокого ранга. А вот встреча с родными погибших подводников, на тот момент далеких от идеи радушно встретить главу государства. И еще много эпизодов, говорящих о том, что над поговоркой о галерном рабстве некоторым товарищам смеяться всё же не стоило. Тем более что оказались эти товарищи не в роли смеющихся последними.
Меня этот фильм зацепил, так же как и паренька, которого упомянул чуть выше. Между нами 20 лет разницы. То, чего он попросту не мог видеть, я хорошо помню. Ту самую Россию 1990-х, низведенную до роли мировой попрошайки и так любимую Западом за покладистость и смирение. Охваченную кровавыми междоусобицами и стоящую на пороге катастрофы, сопоставимой с недавним развалом Союза. Оставалось совсем немного. Оставалось чуток подтолкнуть. Отсюда и открыто высказанная угроза со стороны олигархии, привыкшей к вседозволенности и беспределу ельцинского периода, по которым так скучают трибуны пребывающего ныне в коме протеста.
Принимая ту Россию, Путин брал на себя гигантскую ответственность. Либо он выводил страну из смертельного пике, либо довершал дело, начатое Горбачевым и успешно продолженное Ельциным. Безусловно, Запад и его здешние эмиссары рассчитывали на второй вариант. Обо всем этом в фильме сказано.
И это именно тот случай, когда более двух часов экранного времени оказались до предела намагниченными. Вместили они в себя не только большой пласт современной истории, но и то что укладывается в понятие «человечный фильм». Ни здравиц, ни бравурных маршей, ни похвальбы, ни обещаний вознестись да приумножить. Мы услышали слова президента, воспоминания людей, пропустивших через себя проблемы того времени. Мы узнали немало интересных фактов.
Но, главное, что фильм получился честным и в какой-то мере обнадеживающим. Да, в России и сейчас масса проблем, зачастую требующих немедленного разрешения. Но ведь были проблемы, казавшиеся громадной и непреодолимой стеной. Переползали, проламывали бреши, но стену ту проходили.
Проходили мы и критику, похожую на ту, что появилась сразу после выхода фильма «Президент» на экраны. Фактов в ней мало, а вот злобы хоть отбавляй. Звучит эта критика из уст всё тех же товарищей, болезненно ностальгирующих по президенту Ельцину. Безусловно, фильм про последнего получился бы намного интереснее. Эдакий документальный боевик с элементами комедии и ужаса. Здесь и падение с моста в реку, и игра на ложках, отбивающих ритм о лысину главы дружественного государства, и убогое дирижирование настоящим военным оркестром.
Интересное получилось бы кино, захватывающее. До покраснения мочек ушей и желания забыть это позорище.
И благо что такое кино теперь не про нас.
