Осень 1998 года и последующая зима были глубоко нерадостными. Дефолт, катастрофическое падение рубля, крах банков. Немалому числу граждан тогда пришлось осознать на собственной шкуре фразу «Вы еще сбавите спеси, фрау Кон». Люди бодрились — «Прорвемся!», но на душе кошки скребли.
Но не бывает так, чтобы всё красилось одним черным цветом. Жизнь, она вперемежку. И последефолтная осень наряду с недостатками имела то несомненное достоинство, что куда-то враз делись доселе властные и влиятельные Б.А. Березовский и В.А. Гусинский, как будто их никогда и на свете не было. Сверхъестественное чутье подсказало им, что граждане готовы их бить, и, возможно, даже ногами. Поэтому нашкодившие коты спрятались, и в помещении стало гораздо чище.
Эффект не новый и отмечен еще Дж.К. Джеромом — «Парламент обычно переезжал в Рэдинг всякий раз, как в Вестминстере объявлялась чума. В 1625 году юстиция последовала его примеру, и все заседания суда происходили в Рэдинге. На мой взгляд, лондонцам стоило претерпеть какую-нибудь пустяковую чуму, чтобы разом избавиться и от юристов, и от парламента».
Совсем недавно был вновь случай убедиться, что и у чумы есть некоторые преимущества. В конце 2014 года, когда рубль обвалился вдвое и паникующие менялы уже стали размещать заказы на электронные табло, показывающие трехзначную сумму в рублях за один доллар и евро, от этого вышло много злополучия и вреда, но наряду с этим случилась и нечаянная радость. На ГУ-ВШЭ, этой кузнице и здравнице отечественной социально-экономической мысли, с большой пользой окормляющей органы власти РФ своими советами, вдруг волки куда-то поехали. В конце декабря 2014 года, когда никто не понимал, что я буду делать и как мы будем жить, выступление руководителя ГУ-ВШЭ Я.И. Кузьминова с программой «Как нам обустроить Россию» (и в особенности российскую валюту) вызвало бы всеобщий интерес. Однако редкостная скромность была характерна всю зиму и для самого Я.И. Кузьминова, и для его питомцев.
Другое дело, что такая скромность не является вечной. В 1999 году, когда Россия все-таки сумела прорваться и в экономике начался приличный послекризисный рост, тут же явились уже несколько позабытые Борис Абрамович и Владимир Александрович — и буйные околокремлевские пляски возобновились.
Спустя 16 лет картина в точности та же. Рубль стал укрепляться, дойдя до отметки «50» (под Новый год пророчили к весне курс 200 рублей за доллар), экономика стала подавать признаки жизни — и тут же завершилось добровольное затворничество нашей кузницы и здравницы, наложившей на себя зимой суровую схиму. На Апрельской экономической конференции ВШЭ всё те же лица, что и до кризиса, выступили с теми же полезными рекомендациями, что и до кризиса. Страшен сон, да милостив Бог.
На конференции были прочтены все традиционные мантры, но особенное внимание было уделено дальнейшему преобразованию высшей школы. У слушателя реформаторских речей вчуже могло создаться впечатление, что до апреля 2015 года вузы были законсервированы в том состоянии, в котором их четверть века назад оставила советская власть, и только сейчас у реформаторов дошли руки до этого непочатого фронта работ, и они собрались поднимать целину.
Бывший министр народного просвещения, а ныне советник президента А.А. Фурсенко «посоветовал полностью пересмотреть систему обучения, а не пытаться просто перестроить то, что делалось много лет» и указал: «Обычные решения сейчас не дадут результата». Я.И. Кузьминов призвал шире развивать платность образования и смелее отказываться от государственного патернализма. На фоне старших товарищей действующий министр Д.В. Ливанов казался замшелым консерватором и после конференции сразу удалился на Северный полюс — стали даже поговаривать о его отставке, как недостаточно решительного в деле реформ.
То, что народное просвещение в РФ наиболее адекватно изображено в сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина «Коняга», никому из участников мероприятия в голову не приходило, а зря. Сказка, в которой заморенного и запаленного до полной невозможности стоять на ногах конягу окружают четыре пустопляса и дают разные полезные советы по улучшению конягиной производительности, есть изрядная аллегория перманентного реформаторства в школе — и позволяет лучше познать процессы реформ.
Некоторое отличие от сказки Салтыкова-Щедрина разве в том, что в апреле с.г. полку пустоплясов прибыло: к давним работникам нивы народного просвещения в качестве пятого пустопляса присоединился президент Сбербанка Г.О. Греф, который изъявил готовность всего за 6 лет преобразовать структуру университетов первых двух поколений, которые занимаются защитой истины и открытием законов природы, соответственно, создав университет третьего поколения, который будет создавать ценности.
Не очень ясно, почему защита истины и открытие законов природы не являются ценностями, но, очевидно, не в этом суть. Главное — капитальное реформирование такой, казалось бы, консервативной системы всего за 6 лет. Председатель Мао определил суть «Большого скачка» как «три года упорного труда — десять тысяч лет счастья», Греф, как буржуазный либерал, а не маоист какой, удвоил срок.
С одной стороны, может показаться, что все эти люди поражены белой горячкой — столь впечатляет разрыв между реальностью и реформаторскими посиделками. Но нет — просто экономика пошла в рост, взопрели озимые и снова запахло обильной пищей.
