Слава Зайцев: «Я сам себе спонсор»

26 марта в столичном Манеже стартует главное модное событие года — Mercedes-Benz Fashion Week Russia (MBFWR). В 30-й, юбилейный сезон свои осенне-зимние коллекции представят Алена Ахмадуллина, Viva Vox, Даша Гаузер, Игорь Гуляев, Гога Никабадзе, Натали Лескова и другие модельеры. Особым пунктом программы станет показ дизайн-бюро «Армия России», подготовленный питерским дизайнером Леонидом Алексеевым при поддержке Минпромторга.

Традиционно хедлайнерами недели выступят представители модной династии Зайцевых: на юбилейной неделе коллекции покажут и сам Слава, и его сын Егор (Yez by Yegor Zaitsev). С маэстро Зайцевым встретилась корреспондент «Известий».

— Чем будете удивлять публику?

— Новая коллекция создавалась спонтанно — сейчас вообще очень мало времени остается на продумывание, ведь нужно постоянно работать и давать работу людям. Поэтому я решил воспользоваться своими прежними наработками, эскизами, созданными в 1990-е годы, которые тогда физически не было возможности реализовать. Взял остатки ткани, начал с трех костюмов, потом сделал восемь, потом обнаружил пальтовые ткани и решил попробовать сделать маленькую группу уличных платьев-пальто. Они будут в форме трапеции, причем достаточно объемные: их сможет носить женщина любого размера, вплоть до 56-го.

— Вы серьезно?

— Это моя традиция. В свое время моя мама носила 52–54-й размер одежды, хотя в магазине на ярлычках было написано 48-й. И как я не пытался ее убедить, что это неправда, она никогда не соглашалась. Дело в том, что тогда в продаже просто не было размеров больше 48-го. В 1980-е и мне не разрешали делать 52-й размер, так что на продажу я выпускал его как 48-й. Обманом мне удавалось достичь желаемого, а игра с размерами вошла в традицию — в память о маме.

— Вечерние и свадебные платья тоже будут?

— Да. Вечерние мы выкладывали тканями прямо на модели, а свадебное будет очень необычное. Недавно я создавал костюмы для спектакля Малого театра «Молодость Людовика XIV» и под этим впечатлением решил создать очень сложный образ невесты с жакардом. Драгоценная вещь из ткани дивной красоты. По цвету невеста будет нетрадиционная — серо-голубая.

В целом коллекция очень сумбурная, без четкой темы, очень демократичная. Всего 68 моделей. «Ноктюрн» называется.

— То есть «Ночная песнь» в переводе.

— Я всегда придумываю названия коллекциям во сне. Ноктюрн для меня связан с вечером, теплом, ему созвучна музыка Мендельсона. Хотелось бы задействовать ее, когда будем делать сценографию.

Тематические коллекции, которые сейчас делают молодые дизайнеры, мне создавать уже неинтересно, я от них устал — столько всего было. «Ноктюрн» будет ориентирован на публику, на народ. Все модели я потом отдам на продажу, что делаю довольно редко: обычно на подиуме представлены авторские вещи. В этом году мы с Егором решили сделать исключение. Более жизненные вещи создавать.

— Из-за кризиса?

— Да, ситуация в стране тяжелая, необходимо выживать. Поэтому я стал делать коллекцию из остатков тканей, лежавших у меня на складе. Я всегда ограничиваю себя в выборе ткани: стараюсь укладываться в 3 м на одну вещь. Иногда, чтобы были объемы, беру 4 или 5 м, но это уже роскошь.

Мужская линия в коллекции пошита из сукна Купавинской фабрики. Мы ездили туда вместе с Егором.

— Он с вами советуется?

— Конечно. Буквально вчера я был у него на примерке. В этом году у него масса интересных идей: кители с карманами, с галифе, повязки на глаза как у черепашек-ниндзя. После того как он открыл для себя возможность продажи вещей, резко изменил свое отношение к делу. Его коллекции стали более жизненными, более реальными. Летом он получил огромное удовольствие, когда раскупили все его юбки, причем по смешным ценам — 6–8 тыс. рублей, ткань дороже стоила.

—  Россияне стали экономить на одежде?

— Женщины не стали. А мужчины действительно экономят страшно. Сейчас очень непростое время, но это и возможность заняться развитием отечественных тканей, помочь российским художникам выйти на рынок. Условия, которые создает нам Запад, необходимо использовать.

Мешает страх людей идти к российским дизайнерам из-за привычки к фирменным вещам. И зря: наши художники создают прекрасные, интересные, творческие работы. Мне кажется, что сейчас мы переживаем расцвет моделирования, а это возможность создать свою индустрию моды наперекор судьбе.

— Зачастую потом творения молодых дизайнеров еще и стоят дороже фирменных вещей...

— Это совершенно неправильно. Нельзя до такой степени игнорировать человеческие возможности. Думать, что сейчас можно заработать на повышении цен, просто глупо. Мы принципиально не меняем цены, ведь зарплата у людей осталась та же. Я сам хожу в магазин, покупаю продукты: на тот же самый набор теперь уходит вдвое больше. Тратишь колоссальные деньги, а ничего не покупаешь. Это просто несправедливо, и особенно печально, что цены растут на отечественные товары. Идет колоссальное обеднение, безработица растет, людей постоянно увольняют. Тяжелый период, но мы, русские, привыкли выживать в любой ситуации.

— Скоро ли всё это кончится?

— Думаю, что нет. Во всяком случае, пока не уляжется конфликт на Украине, а как долго это будет длиться, никто не знает. Но зато сейчас много стало последователей у Путина, он — классный мужик. Наш народ сплачивается, мы наконец отстаиваем свое достоинство. Нас начинают воспринимать уже не как пьяниц. Так что всё будет хорошо.

— Нужна ли вообще России в такой ситуации Неделя моды?

— Безусловно. Это ведь возможность заявить о себе, показать потенциал. Сегодня у нас огромное количество художников, хотя в стране, по большому счету, нет своей индустрии. Им нужна возможность реализоваться. Единственное, чего я не понимаю, — почему у нас две Недели моды? Это не совсем удобно. Неделя моды Mercedes-Benz — мероприятие мирового уровня. Для меня отрывать ее — большая ответственность, постараюсь поддержать марку.

— Вы почетный житель Парижа и Иваново. А как же Москва?

—  К сожалению, никак. Более того, недавно нам подняли налоги на аренду здания: раньше мы платили 1,4 млн рублей в квартал, теперь 5 млн. А ведь еще есть налоги на зарплату, на производство. Все это очень сложно.

— Государство не помогает?

— Нет. Мы разговаривали с министром об этом, но безуспешно. В программу, которая создается для помощи модной индустрии, наш Дом моды не входит. А нам хорошо бы усовершенствовать здание, фасад хотя бы сделать приличный. Но мне когда-то сказали: ты сам себе спонсор. И это правда. С одной стороны, замечательно — я ни от кого не завишу. А с другой — очень сложно. Всё, что я зарабатываю, вкладываю в Дом. Покупаю ткани за свой счет, ремонтирую зал.

— Для вас мода — бизнес или искусство?

— Для меня — искусство. Бизнесмен из меня плохой (смеется).