Попытка окончательного решения еврейского вопроса, предпринятая в первой половине 40-х годов XX века нацистской Германией и ее сателлитами, стала предметом остроумных и смелых шуток. На двух художественных выставках — в столице Исламской Республики Иран Тегеране и в университетской столице Республики Эстония Тарту — были экспонированы различные произведения юмористического и сатирического жанра, посвященные теме Шоа — катастрофе европейского еврейства.
Персидский юмор был более, так сказать, рутинным. Он сводился либо к стандартным антисемитским (вар.: антисионистским) карикатурам, получившим распространение в Европе еще в конце XIX века и впоследствии мощно расцветшим в журналах «Штюрмер» (1930-е годы, Германия) и «Крокодил» (1950–1970-е годы, СССР), либо к инновационной теме, более соответствующей тематике мероприятия. Во втором случае художники изображали антураж гитлеровских концлагерей (колючка, бараки, полосатые робы), но в качестве узников изображались не евреи, а палестинские патриоты, а на робах у них была не звезда Давида, но полумесяц.
Выставка в Тарту, на которой по преимуществу представлены произведения деятелей современного искусства Польши (А. Змиевски и др.), гораздо более креативна. Широко используются современные медиа. Один из видеороликов изображает голых узников в душевой (по совместительству — газовой) камере Аушвица, играющих в салочки, другой — престарелого узника гитлеровских лагерей, обновляющего лагерный номер на руке в тату-салоне.
Над комическими произведениями можно обхохотаться, что, как поясняют устроители выставки, и являлось их глубокой психотерапевтической целью. «Юмор и ирония — это один из способов пережить травму. Эта выставка говорит скорее не о самом событии. Она пытается понять, как мы, поколения, живущие после этого, пытаемся справиться с травмой», — поясняет координатор выставки г-жа Полуяненкова. Ей вторит интернет-сайт эстонской Академии художеств: «Память о погибших при трагических событиях, взгляд на историю сквозь призму юмора, компенсация несправедливости, торговля историей, возобновление пережитого — это всё примеры стратегий, использованных художниками для того, чтобы справиться с болью недавнего прошлого и неприятными темами».
Полемизировать с художниками-юмористами и их кураторами, тем более приговаривать: «Не стыдно ль стен тебе, не только что людей» довольно бессмысленно. Всё уже было неоднократно проговорено и в связи с московской выставкой «Осторожно, религия», и в связи с хоровым концертом в храме Христа Спасителя, и в связи с журналом «Шарли Эбдо».
На все доводы и просьбы было отвечено, что глумление и кощунство — не только право, но и долг истинного художника, причем о каких-либо границах глумления ничего сказано не было. Да и что сказать: если смерть на кресте Единого Безгрешного вызывает у художника бодрое «Гы-гы-гы!», так что же не способно вызвать эту реакцию, тем более если она помогает справиться с неприятными темами. Верховному же куратору такого рода художественных мероприятий, которого на образах принято писать с рожками и хвостиком, что-либо объяснять и вовсе бесполезно. Чай, не дурак, всё и так понимает.
Конечно, тут есть некоторые историко-политические нюансы. Эстония была объявлена judenfrei еще летом 1941 года, до окончательной оккупации республики вермахтом, так что тут поработали даже не прусские, а вполне эстонские парни. Имей мы дело с людьми старомодными, можно было бы ожидать несколько большей щепетильности в юморе. Точно так же тема истребления евреев на территории Польши касается отнюдь не только немцев. Было такое польское местечко Едвабна, было восстание Варшавского гетто в 1943 году. С таким грузом большая щепетильность тоже не помешала бы. Впрочем, нам уже объяснили, что волшебная призма юмора всё лечит. Говоря проще — кому я должен, всем прощаю.
Можно даже не удивляться схождению Исламской Республики и преданного члена ЕС Эстонии в веселых шутках по поводу Шоа. Очевидно, всечеловечность всех равняет — хоть перса, хоть эстонца. Однако есть известное различие между Персией и Эстонией, причем скорее в пользу Персии.
Если очень постараться (аблакат — нанятая совесть) выстроить линию защиты персов, то при большой натуге она бы выглядела так: уязвленные похабными карикатурами про Магомета, персы показывают, что к глумлению над почитаемым для оппонента сюжетом и они способны, после чего следует предложение нулевого варианта. «Вы не глумитесь над Магометом, мы не глумимся над холокостом». По крайней мере, здесь гипотетически вычисляется возможность прекращение глума.
В случае с Эстонией она не вычисляется даже гипотетически, ибо нет сколь угодно условного предмета для размена. «Мы гадим просто потому что мы гадим» — здесь нет повода для торга. Повод только для того, чтобы надрать уши и поставить в угол — да и то ювенальная юстиция на страже.
Какая страна тут оказывается дальше от простейших цивилизационных понятий — Персия или Эстония, — еще большой вопрос.
