Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Политика
Власти Крыма предупредили Киев о крахе из-за идеи отторжения полуострова от РФ
Экономика
Пушков не нашел причин возобновлять поставки газа «недружественной» Болгарии
Экономика
Bloomberg назвало Россию победителем на энергетических рынках
Общество
Парламентарии предложили повысить МРОТ до 30 тыс. рублей
Армия
Российские десантники осуществили захват опорного пункта ВФУ
Мир
В Запорожской области заявили о подготовке Украиной провокации на АЭС
Мир
Боррель призвал европейцев быть готовыми «заплатить» за поддержку Украины
Армия
Опубликованы кадры работы вертолетов Ми-28 в ходе спецоперации РФ
Мир
Одно судно с украинским зерном не смогло выйти из порта Черноморск
Экономика
Молдавия договорилась об аудите долга перед «Газпромом» с двумя компаниями
Мир
Жители Херсонской области начали возвращаться с Украины
Мир
Германии предсказали проблемы из-за пересохшего Рейна

Отстаивайте же Севастополь

Историк Андрей Мартынов — об очередном юбилее легендарной обороны
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Несмотря на зверства украинских карателей в Донецкой и Луганской республиках, Крым и Севастополь всё равно остаются актуальными в информационном поле. Не только в контексте прошедших выборов. Может быть, потому, что события в Севастополе 160-летней давности, а точнее, их предыстория, во многом перекликаются с сегодняшней ситуацией на Украине?

Уже к началу XIX века Османская империя воспринималась «больным человеком Европы». Во многом искусственно сложившееся территория некогда могущественной страны трещала по швам. Власть могла путем политики геноцида и жестоких карательных экспедиций удерживать отдельные территории. Но «парад суверенитетов» уже начался.

В 1840-е годы император Николай I поднимал вопрос о разделе Турции. Под патронажем европейских держав с большой долей вероятности можно было бы избежать междоусобицы — того, что в современной политологии называют «югославским сценарием». К сожалению, инициатива русского царя не нашла понимания в Европе.

Что это было? Благородство «демократической» Европы, бойкотировавшей происки «реакционной» России? Вряд ли. В 1830 году Франция захватила у Турции Алжир, а тремя годами ранее объединенный англо-франко-российский флот, поддерживая греческих повстанцев, на голову разгромил ВМС Османской Империи. Тогда никто не говорил о русской «реакционности» или «коварстве».

Непосредственной причиной войны стали вопросы о защите прав христиан в Османской империи.

Дальнейшие события известны.

3 июля 1853 года русские войска вторглись в контролируемые Турцией Молдавское и Валахское княжества. В ответ после срыва Венских мирных переговоров 16 октября Константинополь объявляет войну Санкт-Петербургу. 27 марта 1854 года в конфликт на стороне Турции вступили Великобритания и Франция (de facto с декабря 1853 года). К ним также присоединилась Сардиния, завершив образование антирусской коалиции.

Уже 25 сентября 1854 года началась оборона Севастополя.

Почему Россия была вынуждена отступить?

Во-первых, просчеты в дипломатии. Вмешательство во внутренние дела Пруссии и Австрии нивелировали весь политический капитал, нажитый помощью в подавлении мятежей в этих странах в 1848–1849 годах. В итоге наши недавние друзья заняли протурецкую позицию. Но даже несмотря на ошибки российской дипломатии, немцы и австрийцы понимали двусмысленность собственного решения, цинично заявив устами министра иностранных дел Австрии Феликса цу Шварценберга: «Мы удивим мир своей неблагодарностью».

Во-вторых, были и ошибки в военном командовании. Генерал светлейший князь Александр Меншиков, герой русско-турецких войн и Отечественной войны 1812 года, неоднократно раненный и награжденный за личную храбрость, проявил себя как излишне осторожный стратег. Не в последнюю очередь из-за пассивности светлейшего князя командующий британскими экспедиционными силами фельдмаршал Фицрой Джеймс барон Реглан так охарактеризовал свою победу в Инкерманском сражении: «Мы были побиты, если бы не русское отступление».

В-третьих, русская армия не завершила перевооружение. В частности, не хватало нарезных, или, как тогда говорили, штуцерных ружей, имевших большую прицельную дальность стрельбы; флот имел мало паровых кораблей, что затрудняло его активные действия в маловетреную погоду или штиль.

В итоге после ряда сражений русские войска отошли к Севастополю. Город не был подготовлен к обороне. Гарнизон составляли четыре батальона, отсутствовали укрепления со стороны суши. Гарнизон усилили за счет матросов Черноморского флота. Почему скупо давали армейские части? Дело в том, что на Балтике действовала мощная эскадра вице-адмирала Чарлза Нейлира. Следовательно, нужны были войска для прикрытия баз ВМФ и собственно столицы на случай десанта. Южная армия стояла на линии Дуная и Прута, так как была опасность вступления в войну Пруссии и Австрии (или даже всего Германского союза). Наконец, получивший щедрую военную помощь Великобритании имам Шамиль активизировал боевые действия, связав большую часть Кавказской армии. Даже под Петропавловск-Камчатским были бои.

Тем не менее руководство гарнизона (адмиралы Павел Нахимов и Владимир Корнилов) оперативно выстроили оборону города. Основную роль здесь сыграл талантливый военный инженер генерал граф Эдуард Тотлебен. Лишь он и начальник штаба блестящий тактик полковник князь Виктор Васильчиков остались единственными выжившими организаторами защиты города.

Не будем подробно писать о штурмах города. Ограничимся лишь свидетельством очевидца: воссозданная им картина больше напоминает фантастический боевик или компьютерную игру, чем сражения второй половины XIX века. Сквозь дым едва проглядывало солнце. Севастополь опоясывали две огненные линии. «Одну составляли наши укрепления, другая посылала нам смерть».

Шесть мощных многодневных бомбардировок города (вторая, например, длилась 10 дней). Два штурма, последний завершился взятием противником Малахова кургана — господствующей высоты, что привело к отходу русских войск и сдаче Севастополя 8 сентября 1855 года.

Сражение за Севастополь дорого обошлось противоборствующим сторонам. Потери русских составили около 102 тыс. человек (в последние дни боев мы теряли до 3 тыс. в сутки), а коалиции — более 128 тыс. Всего же за всю войну русская армия потеряла 143 тыс. погибшими, умершими от ран и болезней, а неприятель — свыше 167 тыс.  Значительная часть погибших относилась к небоевым потерям. Из-за антисанитарии, отсутствия антибиотиков и иных бактерицидных средств многие солдаты умирали от различных эпидемий, с одинаковым успехом поражавших оба лагеря: в случае с Россией небоевые потери составили 89 тыс. человек. Среди британцев одной из таких жертв эпидемии стал барон Реглан.

Несмотря на потерю города, согласно условиям Парижского мирного договора 1856 года, Севастополь остался русским. Почему? Ведь мирный договор был достаточно унизителен для Санкт-Петербурга. 16 ноября 1855 года войска генерала Николая Муравьева взяли турецкий город Карс и удерживали его до конца войны. В итоге произошло что-то подобное «обмену пленными». Мы вернули Карс, а противник возвратил Севастополь.

Остается сожалеть, что Запад сейчас вновь повторяет ошибки полуторавековой давности. Вместо помощи в мягком демонтаже искусственных границ, грозящих стать поводом к войне и уже ставших источником геноцида, он стремится к их сохранению. Вместо объединения перед исламским терроризмом Европа и Америка успешно формируют новый антирусский фронт. Похоже, проигрыш в Афганистане и Ираке ничему не научил страны Запада. Странно всё это.

Нам остается лишь помнить и повторять слова адмирала Владимира Корнилова: «Удерживайте Севастополь».

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир