Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Трамп заявил о стремлении России к урегулированию на Украине
Экономика
В ЦБ назвали условия для снижения ключевой ставки
Мир
Си Цзиньпин призвал Путина и Трампа подать пример в решении глобальных вызовов
Происшествия
Число пострадавших при атаке ВСУ на Курск возросло до 11
Мир
Путин предложил обсудить энергетическую безопасность на трехсторонней встрече
Мир
Си Цзиньпин призвал полностью запретить и уничтожить ядерное оружие
Общество
Мосгорсуд отменил приговор Берестовому и отправил дело на новое рассмотрение
Мир
ЮНЕСКО рассмотрит поднятый Россией вопрос об убитых журналистах
Происшествия
Девять человек пострадали при атаке дронов ВСУ на Курск
Армия
Средства ПВО за сутки сбили восемь ракет «Нептун» и 268 дронов ВСУ
Общество
Аксенов сообщил о планах восстановить ж/д сообщение по Крымскому мосту к 16:00
Мир
Открытая часть встречи Путина, Трампа и Си Цзиньпина продлилась более 10 минут
Мир
Захарова опубликовала фото толпы ожидающих приезда Путина в Шэньчжэне
Происшествия
В центре Курска произошло задымление после атаки украинских БПЛА
Мир
Еврокомиссия подверглась крупной кибератаке
Наука и техника
На Земле 19 ноября произошла магнитная буря уровня G1
Мир
Актер сериала «Друзья» Ларри Пойндекстер погиб в ДТП в возрасте 66 лет
Общество
В Амурской области приняли закон о запрете продажи вейпов с марта 2027 года

«Ненцы не отличат, где в кадре настоящие чумы и где павильонные»

Режиссер Владимир Тумаев — о том, как снималась одна из главных конкурсных картин 36-го Московского кинофестиваля
0
«Ненцы не отличат, где в кадре настоящие чумы и где павильонные»
Кадр из фильма «Белый ягель»: moscowfilmfestival.ru
Озвучить текст
Выделить главное
Вкл
Выкл

Одной из главных черт самоидентификации России — ее размеры, географическое и этническое многообразие. Однако в российском кино эту плодородную жилу разрабатывать не торопятся. «Урга: территория любви», «Кукушка», незаконченная «Река» Балабанова, «Небесные жены луговых мари» — по пальцам можно пересчитать все удачные фильмы. Картина «Белый ягель», попавшая в основной конкурс Московского кинофестиваля, расширяет наше кинематографическое пространство за Северный полярный круг. В основе — проза ненецкой писательницы Анны Неркаги об исчезающей культуре жителей тундры. Корреспондент «Известий» встретился с режиссером фильма Владимиром Тумаевым («Разжалованный», «Китайская бабушка»). 

— Первый вариант сценария, написанный Валерием Бакировым, в свое время попал к Владимиру Меньшову. Почему он предложил снимать именно вам, ведь раньше «этнической темой» вы не занимались?

— В 2009 году я сделал в его объединении фильм «Китайская бабушка», который можно назвать успешным — он получил две «Ники». Наверное, поэтому, но я могу только предполагать. 

— Вы едва-едва успели закончить картину к фестивалю. Пришлось ли чем-то пожертвовать?

— Нет, мы сделали всё как хотели. Конечно, работа над любой картиной состоит из компромиссов. Однако есть компромиссы, которые можно допускать и которые нельзя допускать. И вот такого рода компромиссов у нас не было. 

— Как получилось, что в фильме рассказывается о жизни ненцев, однако в главных ролях оказались актеры других национальностей?

— Ненцы у нас есть во второплановых ролях, и играют прекрасно. Однако ведущие роли ставили перед артистами серьезные драматические задачи. В Ямало-Ненецком округе есть замечательные певуньи (они появляются у нас в фильме), но почти нет профессиональных актеров. Нам пришлось обратиться в другие республики. Главную роль Алеши исполнил актер «Седьмой студии» Кирилла Серебренникова Евгений Санганджиев из Калмыкии, его маму — актриса из Бурятии, две главные женские роли (уехавшей возлюбленной и «назначенной» жены) отошли актрисам из Якутии.

Конечно, всем им пришлось учить ненецкий язык, у которого много особенностей в произношении. Актерам долго не давались гортанные звуки, и если на съемочной площадке мы говорили как могли, то на переозвучке часами добивались приемлемого результата. По-моему, вышло нестыдно.

— Вы снимали в реальных условиях?

— Фильм снимался в два больших захода, и если в первый раз мы снимали в настоящих чумах, в настоящей тундре на чудовищном морозе, то во второй раз нас не отпустили продюсеры (смеется). Наш художник-постановщик Сергей Февралев поездил, что-то сфотографировал, что-то зарисовал и затем заново отстроил чумы и реконструировал их интерьеры в павильонах «Мосфильма». Он же сделал деревянную вышку, на которую оленеводы забираются, чтобы позвонить по мобильному телефону. И поверьте, сами ненцы не отличат, где в кадре настоящие чумы и где павильонные.

Часть кадров (в том числе самая романтичная сцена картины) сделана с помощью графики. В тундре потрясающее небо. Звезды, луна, солнце — всё выглядит не так, как у нас. Но заснять всё это великолепие невозможно. Разве что с большой выдержкой, но как тогда играть актерам? Пришлось нарисовать на компьютере. Кроме того, в картине есть немного чисто документальных кусков — стойбища оленеводов, свадебный ритуал.

— Вы показывали фильм самим ненцам?

— Да, черновые материалы без финальной озвучки, и реакция, насколько мне известно, положительная. Мы ведь не придумывали ничего, а пытались бережно перенести их быт и  обычаи на экран.

— Как вам удалось прикоснуться к совершенно чужой культуре?

— Я постарался максимально проникнуть в этот материал, примерить его на себя. Жил некоторое время с ними. Кроме книг Анны Неркаги читал воспоминания, историческую литературу — вплоть до довольно давних времен, когда в тундру приезжали православные миссии и пытались навязать христианство. Православие прижилось, однако, мне кажется, имеет довольно внешний характер.

Я отразил это в фильме — когда мать Алеши отворачивает иконку со словами «Ты мне не можешь помочь» и обращается к своему богу. Но никакого антагонизма, диссонанса нет, всё друг друга дополняет. Особенно ненцы чтят Николая Угодника — самая распространенная иконка. Конечно, они другие, но это не значит, что они чем-то нас хуже. Просто они живут в абсолютной гармонии с природой, тогда как мы эту связь утратили.

— В своих произведениях Анна Неркаги довольно жестко высказывается о влиянии цивилизации на традиционный уклад ненцев, и это чувствуется в вашей экранизации.

— Я никого и ничего не хочу критиковать. Цивилизация — естественный этап развития, он несет с собой как вред, так и благо. Ненцы прекрасно пользуются телефонами, планшетами, всем, что им облегчает жизнь. Удивительно, но они с легкостью всё новое присваивают и переваривают, сохраняя при этом очень цельное мировоззрение.

В книге Анны Неркаги поднимается конкретная проблема — молодежь уезжает учиться, обратно возвращаются единицы. Для меня «Белый ягель» прежде всего история о выборе молодого человека. Он любит девушку, которая уехала в город. Он же не хочет уезжать, но и жену, которую ему нашла мать, не принимает. Моей задачей было максимально уважительно и достоверно рассказать эту историю, а не делать какие-либо выводы или к чему-то призывать.

— Будут ли «Белый ягель» показывать на зарубежных фестивалях? И как, на ваш взгляд, картину могут воспринять за границей?

— Насколько мне известно, к фильму уже проявили интерес в скандинавских странах. Наверняка будет еще что-то. Фестивальная судьба фильма только начинается. Заграничному зрителю, конечно, будет интересно посмотреть на непознанную, неизвестную Россию, но в какой степени и в каком контексте это произойдет — я не знаю. Но заграница заграницей, а самый главный интерес картина должна вызвать у нас, здесь. Мы своей страны не знаем, не представляем ее разнообразия, мыслим сюжетами из анекдотов, которые ничего общего не имеют с действительностью. 

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир