Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Во времена Куприна тоньше чувствовали, а мы как-то резко отупели»

Актер Михаил Пореченков — об экранизации классики, буйстве страстей и конструктивной критике
0
«Во времена Куприна тоньше чувствовали, а мы как-то резко отупели»
Фото предоставлено пресс-службой «Первого канала»
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

На «Первом канале» стартует сериал «Куприн» режиссеров Влада Фурмана, Андрея Эшпая и Андрея Малюкова — экранизация произведений классика. Особое внимание фильму обеспечено — обычно мастерам малой и средней формы не сильно везет с экранизациями. Что-то подобное более 10 лет назад сделал Аркадий Сиренко, когда собрал рассказы Василия Шукшина в большой телеальманах. Повести и рассказы Куприна объединены в три больших цикла — «Яма», «Впотьмах», «Поединок». Связывает сериал в единое целое фигура самого писателя. Корреспондент «Известий» встретился с Михаилом Пореченковым, исполнившим роль Александра Ивановича Куприна. 

— Как готовились к роли классика?

— Прочитал сценарий (смеется).

— Продюсер и автор идеи фильма Денис Евстигнеев говорит, что у вас с Куприным есть «внутреннее сходство по энергетике».

— Не мне судить. Но внешнее сходство есть точно. Человек он был крупный (смеется).«Во времена Куприна тоньше чувствовали, а мы как-то резко отупели»

— Чем вас привлек этот проект?

— Мне произведения Куприна понравились — как здесь не согласиться? Тебе предлагают сыграть великого классика, а ты: «Нет, нет, у меня елки, я не могу». Прекрасное предложение, по-моему. Должна быть веская причина, чтобы от такого отказываться.

— В какой последовательности снимались фильмы?

— Сначала новелла «Поединок», затем «Впотьмах» (тогда еще она называлась «Азарт») и потом «Яма».

— Сложно было играть одного персонажа в трех, в сущности, совершенно разных фильмах?

— Мы выстроили единую линию, связывающую весь цикл в один сюжет — жизнь человека, который наблюдает все эти события со стороны и всё записывает. Куприн действительно принимал участие во многих историях, которые затем описал: здесь мы, мне кажется, не сильно покривили душой. Наверняка, где-то он вывел себя под чужим именем или приписал каким-то персонажам свои черты.

— Странная ситуация, согласитесь. Куприн — умный и сочувствующий человек, рядом с ним кипят страсти, но он почему-то не вмешивается. Вы для себя это пытались как-то объяснить?

— Куприн же сам говорит: «Я только наблюдатель». Есть десятки фантастических романов о том, как кто-то попадает на чужую планету, начинает вмешиваться в местные дела и в итоге всем вредит. Люди должны сами разобраться в своей жизни. Мы со стороны можем только дать совет, но не принимать решения за других. И, думаю, это правильно. Если, конечно, не просят о конкретной помощи.«Во времена Куприна тоньше чувствовали, а мы как-то резко отупели»

— Куприна как писателя привлекают парадоксы, уникальные характеры, исступление чувств, жизнь на грани и за гранью. Что интересует вас как актера?

— Да то же самое. Буйство страстей, похождения души человеческой, вся гамма чувств. За это я и люблю свою профессию. И это, кстати, наше с Куприным сходство — он тоже любил свою профессию! (Смеется.)

— Какая из книг Куприна вам понравилась больше? 

— Наверное, «Яма» — возможно оттого, что прочитал ее в 17 лет.  Казалось бы, «клубничка», публичный дом, а она произвела на меня впечатление разорвавшейся бомбы, падение во сне в пропасть. Страшные вещи — думаешь, такого не может быть. И одновременно удивительные проявления человеческой души. Тогда тоньше чувствовали. А мы как-то резко отупели от телевизора, интернета, разучились думать.

— «Куприн» снимался сразу после картины «Поддубный», которая 10 июля выходит в прокат. Легко было перенастроиться?

— Съемки «Поддубного» стали сложнейшим стрессом для организма. Неоднократные травмы. Полный отрыв бицепса — руку потом обратно сшивали в Германии. Переломаны ребра, колено. По 18 часов день я «толкался» с настоящими борцами, действующими чемпионами. Нам помогали сборная Болгарии по боевому самбо, сборные Украины по вольной борьбе, по классической борьбе, по сумо.

Знаете, интересный факт: Куприн был лично знаком с Поддубным и также увлекался борьбой — французской и на поясах. Вообще между ними много перекличек, но не более. Мой Куприн не похож на Поддубного. Я пытаюсь максимально перевоплотиться в человека, которого буду играть.«Во времена Куприна тоньше чувствовали, а мы как-то резко отупели»

— «Поддубный» — масштабный проект, бюджет в $12 млн, съемки в России, Франции, Болгарии, Украине. Какие ваши впечатления? 

— Как я уже говорил, я люблю то, чем занимаюсь. Если мне что-то не нравится, я просто в этом не участвую. Если говорить о «Поддубном», то я большое удовольствие получил от работы с режиссером Глебом Орловым. Это глубоко профессиональный человек. Мы долго обсуждали общую концепцию и, кажется, хорошо стали друг друга понимать.

Меня потрясла до глубины души судьба Поддубного, этого великого и непокорного человека. В фильме мы взяли несколько эпизодов из его жизни и попытались отразить масштаб этой личности — как система пыталась навесить ярлык, подчинить Поддубного, а он сопротивлялся.

Немцам Поддубный говорил, что он русский, а когда ему в паспорте пытались изменить национальность, он стукнул кулаком по столу: я украинец! Он не принимал любую власть, любое насилие, неуважение к себе и своими близкими. Борец во всех смыслах этого слова, он стремился побеждать и выигрывал каждую свою микросхватку, но глобальную битву все-таки проиграл. А может, и выиграл, кто знает.

— Вам пришлось пройти профессиональную подготовку к этой роли?

— Да. Готовиться я начал еще в Новороссийске, где снимался в картине «Марафон». Там были замечательные ребята-борцы, я обратился к их тренеру и какое-то время занимался вместе с ними. Затем я работал с каскадерами, которые не понаслышке знают, что такое борьба. Не могу сказать, что достиг каких-то высот в греко-римской или вольной борьбе, но чему-то научился, конечно.«Во времена Куприна тоньше чувствовали, а мы как-то резко отупели»

— 18 и 19 июня у вас премьера в МХТ имени Чехова — «Трамвай «Желание» в постановке Романа Феодори. Кажется, в своей творческой карьере вы коллекционируете русские характеры, и тут вдруг главная американская пьеса.

— А характер Стенли Ковальского очень похож на русский. Во-первых, он поляк. И мы знаем, что его национальность — одна из главных причин того, что он такой. А дальше уже все остальное — его неуспокоенность, дерзкий нрав. Он полагает себя хозяином жизни и никогда не идет на попятный. И мы ведь часто встречаем таких людей, правда?

— Соперник — Марлон Брандо — из знаменитой экранизации вас не смущает?

— Конечно, я смотрел этот фильм, но у нас будет совсем другая история. Честно говоря, мне не нравится Марлон Брондо, и другие его роли вызывают момент спора. Я понимаю, что такими словами навлекаю на себя всеобщий гнев. «Пореченков в меру способностей отрабатывает номер», — как пишут некоторые критики. «Пореченков меня здесь не впечатляет». А я и не девушка, чтобы впечатлять. Если есть тонкий разбор моей работы, я готов принять любые критические замечания. Знаете, а я уже ко всему привык, можно плевать в экран сколько угодно. Я серьезно и честно занимаюсь своей профессией, а дальше время рассудит.«Во времена Куприна тоньше чувствовали, а мы как-то резко отупели»

Комментарии
Прямой эфир