Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

9 мая 2014 года в возрасте 97 лет в Шотландии скончалась английская писательница Мэри Стюарт. Удивительный факт — ни одно российское издание не почтило ее память даже скромным некрологом. Большинство моих знакомых, узнав о смерти писательницы, удивляются: «А она еще была жива?» 

В те времена, когда знакомство большинства советских читателей с литературой в жанре фэнтези ограничивалось изданным для детей «Хоббитом» да ходившими в самиздате переводами «Властелина колец», мне повезло соприкоснуться с этим жанром. В 1983 году издательство «Радуга» выпустило стотысячным тиражом роман Мэри Стюарт «Полые холмы», посвященный юности и восхождению к трону Короля Артура, руководимого мудрым Мерлином. 

Роман был удивителен не только тем, то в нем почти не было магии и волшебства в современном фэнтезийном понимании этого слова. Удивительным было то, что в романе едва угадывались герои традиционного артуровского цикла Томаса Мэлори, знакомого кому-то по литпамятниковскому «первоисточнику», а кому-то по пародии Марка Твена. Никаких Ланселота и Грааля — да и Мерлин не очень похож на воющего пророчества седобородого старца. Это была другая, очень серьезная, почти реалистическая, написанная прекрасной прозой история (и в смысли story, и в смысле history), к которой прилагались разъяснения писательницы о том, что и из каких источников она взяла, а что и почему выдумала сама. 

Признаюсь честно, мне после Стюарт классические фэнтези всегда казались пресными, не дотягивающими по литературному уровню, а их фантастические ситуации и персонажи — признанием авторов в собственном бессилии сконструировать мир так, чтобы фантазия создавала иллюзию абсолютного реализма. 

ХХ века стал временем переоткрытия британцами своего римского наследия. Зачинателем этого движения был философ и археолог Робин Джордж Коллингвуд, а сегодня не проходит и года без фильма про римскую Британию: «Центурион», «Орел десятого легиона», «Последний легион», «Король Артур», в котором легендарный король оказывается сарматом, служившим в римской армии. Где-то посредине, ближе к началу этого процесса, и находится Мэри Стюарт. 

Писательница мечтала написать роман, в котором действие будет происходить в римской Британии, однако менее всего могла подумать (как она утверждала в интервью), что возьмется за артуровскую легенду. Во-первых, эта легенда отчетливо ассоциировалась с высоким Средневековьем, с галантным веком рыцарства, со стихотворными романами Кретьена де Труа и прозой Томаса Мэлори. И уж никакой связи с Римом и темными веками в массовом сознании точно не имела. Во-вторых, в англоязычном мире гремела слава Теренса Уайта с его «Королем былого и грядущего», сделавшим современное переложение цикла Мэлори, и тягаться с ним никому бы в голову не пришло. 

Скорее всего, Стюарт выбрала бы для своей римской прозы иной, не артуровский сюжет (а резонанс ее книг был бы в разы меньше), если бы не раскрыла прозаическую «Историю бриттов» и стихотворную «Жизнь Мерлина» Гальфрида Монмутского, автора одной из самых грандиозных исторических мистификаций. 

Гальфрид был деятелем «возрождения XIII века», когда средневековая Европа переоткрывала свои римские и греческие корни, еще не отрекаясь от христианства, как это сделал позднейший Ренессанс. И в рассказанной Гальфридом своим современникам-англичанам фантастической истории вся Британия получила начало от римлян, Брут построил Лондон, отважный Максимиан, забрав с собой последний легион, завоевывает Рим, а сыновья Константина (не Великого, а другого) Аврелий Амброзий и Утер Пендрагон побеждают нечестивого узурпатора Вортигерна и защищают Британию от нашествия варваров-саксов во главе с Хенгистом. Эта эпическая псевдоисториография (подтверждаемых исторических фактов у Гальфрида почти нет) завершается подвигами Мерлина и Артура. 

История Британии становится у Гальфрида Монмутского не историей англосаксов, завоеванных нормандцами, а прямым продолжением истории Рима с кельтскими вариациями. Эта блистательная «реконструкция» и открыла для Стюарт дорогу в артуровскую легенду без необходимости изменять интересу к римской Британии. Фактически писательница лишь немного модифицировала сюжет Гальфрида Монмутского, относясь к нему так, как если бы он был исторической и художественной правдой, перелагая его как набор совершенно реалистичных и очень живых картин, рассказанных от лица Мерлина.

Главный герой Стюарт — именно Мерлин. Он волшебник — в том смысле, что он интеллектуал и политтехнолог, дело которого — творить историю. Отчасти он действует, повинуясь мистическому голосу, отчасти — собственному разуму и целям, но его задача — сотворить Идеального Короля, и он идет к этой цели по крови, трупам, обману, обучая, уговаривая, манипулируя людьми, поскольку слишком часто цели людей, их представления о добре и справедливости плохо согласуются с целью Истории.

Мерлин — пророк исторического «Хитрого Разума», с одной стороны, верящий в историческую судьбу, живущий в своих пророческих видениях, а с другой — точно знающий: чтобы История свершилась, ее надо неустанно устраивать и творить. Не забывая параллельно с историей сочинять Легенду. Артуровская легенда, история как Легенда, как Эпос предстает у Стюарт как плод сознательного конструирования Мерлина. 

Если говорить о литературе как о мастерстве письма, богатстве языка и образов, искусстве плести ткань повествования, то артуровский цикл Мэри Стюарт — это практически совершенная литература. Если говорить об идейном влиянии, то и его невозможно переоценить — именно романы Стюарт полностью перевернули современное прочтение артуровской темы. Из своего средневекового антуража она была перенесена в позднеримскую эпоху.  

Мэри Стюарт произвела полную перековку центральной западноевропейской легенды. 

Как в основе греческой цивилизации лежит Троянский цикл, римской — цикл легенд об Энее, Ромуле и первых героях Рима, так в основе западноевропейской цивилизации лежит именно артуровский цикл. Это ее сердцевинный миф — миф о добром короле, устанавливающем справедливое и мудрое правление, о собранном вокруг него избранном обществе героев, искателей приключений и просветления. О преступной любви и супружеской измене (адюльтер — вообще один из ключевых для Западной  Европы прасюжетов). И о конечной гибели всего этого прекрасно устроенного мира в братоубийственной войне, развязанной преступным наследником. 

Артуровский эпос вытеснил для англосаксонского и даже отчасти романского мира из этого ядра другой, более древний миф — миф «Эдды» и «Песни о Нибелунгах». Европа Нибелунгов сжалась и окончательно закончилась с Третьим рейхом и его Gotterdammerung, Европа Артура продолжает развиваться. 

Кельто-римская, более древняя кровь западноевропейской цивилизации за вторую половину ХХ века взяла верх над более молодой — германской — кровью. И именно Мэри Стюарт осуществила литературную перепрошивку артуровского мифа — теперь это миф о преемственности цивилизации в Британии с кельтских и римских времен, о синтезе этих двух начал как основе цивилизации и об их борьбе с германо-саксонским началом как образом варварства эпохи Великого переселения народов. Британия предстает не как часть молодого и чистосердечного варварского мира (вспомним историю Беды Достопочтенного про англов-ангелов), а напротив — как земля тысячелетий, пропитанная римским духом и опутанная древней магией Стоунхенджа. 

Случайно ли, что в 1958–1962 годах были произведены капитальные работы с памятником, так что многие даже говорят о том, что Стоунхендж «построен заново», совсем как у самой Стюарт в «Хрустальном гроте», где Мерлин восстанавливает этот комплекс. 

Утратив в 1950–1960-х годах Империю, Британия внезапно переоткрывает себя как Рим. Рим с кельтским орнаментом. Сделано это было вполне осознанно и конструктивистски. И в романах Стюарт трудно не увидеть многослойную рефлексию над этой реконструкцией прошлого Британии: трилогия о Мерлине представляет собой одновременно переписывание легенды и «артуровских» культурных кодов, и изображение в лице Мерлина того, как творится и пишется история, и размышление над тем, как это делается. 

Можно даже задать конспирологический вопрос, не были ли книги Стюарт не столько зеркалом, сколько составной частью этого культурологического эксперимента. Но конспирология — занятие довольно неблагодарное. 

Созданная Стюарт фигура Мерлина — «технолога истории» — в любом случае одна из сильнейших фигур в британской, а пожалуй, и мировой литературе ХХ века. Сегодня, когда, по сути, по «мерлиновскому» рецепту (делаешь Историю — одновременно сам сочиняй Легенду) пишется уже русская история, мы можем сказать, что кое-чем Мэри Стюарт и ее Мерлину мы в этом обязаны.


Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...