Ларс фон Триер поздравил дам с праздником весны
На экраны — аккурат к 8 Марта — вышла вторая часть «Нимфоманки» Ларса фон Триера. Если первая часть была изящно-пошловатой игрой ума, то и дело взрывающей зал очередной скабрезной шуткой и радующей интеллектуалов бесконечными постмодернистскими аллюзиями, то к финалу фильм мутировал в драму, не развлекающую, но пугающую своей откровенностью и в какие-то моменты даже запредельностью.
Джо, потерявшая в конце первой части способность испытывать оргазм, пускается во все тяжкие, дабы «излечиться». Ее ожидает секс с двумя неграми, садо-мазо и прочие шалости, которые увенчаются трагикомической развязкой. Фон Триер, фотография которого с заклеенным ртом предваряет показ, решил выговориться по полной: Остапа, что называется, понесло.
Что там нельзя в приличном обществе делать? Говорить «ниггер» — вот вам, пожалуйста. Ниггер, ниггер, ниггер — и кадр, где перед голой Джо гарцуют два черных члена. Нельзя показывать гениталии крупным планом? Вот вам на выбор: мужские, женские, большие, маленькие. Тему педофилии можно затрагивать только в контексте осуждения? И это нарушим! Нет, конечно, Триер не оправдывает педофилов, но говорит о них с ироничным снисхождением.
Будь монолог Джо о педофильских фантазиях озвучен самим режиссером на очередной пресс-конференции, проблем было бы не меньше, чем после пресловутых «нацистских» заявлений 2011 года. Но с тех пор хулиган-Триер дал, кажется, себе зарок: шалить только в кино.
Как школьник, которому дома запрещают произносить плохие слова, выбегает во двор и матерится с ребятами вволю, так и фон Триер пользуется пространством кинозала, чтобы выплеснуть весь свой протест. Местами это забавно, местами — на грани или даже за гранью, но чем дальше, тем острее встает вопрос: что фон Триер хотел всем этим сказать?
Чем дальше смотришь «Нимфоманку», тем больше кажется, что это такой акт публичного художественного самоудовлетворения, за которым не стоит ничего, кроме самого процесса, более важного и нужного для режиссера, чем для зрителей. Впрочем, триероманы, несомненно, получат вуайеристское удовольствие, наслаждаясь храбростью актеров и подглядывая за гением, обнажающим свои художественные и сексуальные фантазии на кушетке у психоаналитика.
Хотя и от рядового зрителя «Нимфоманка» тоже требует определенной смелости и напоминает игру в бутылочку: чем дальше, тем откровеннее, и нервы щекочет всё сильнее. Никогда не знаешь, кто следующим останется без штанов.
«Ему лечиться надо!» — воскликнут иные поборники морали. Но и для них хитрый датчанин подготовил ответ. В фильме Джо отправляют на тренинг для излечения сексоголиков. Дамы садятся в круг, как анонимные алкоголики, и рассказывают о своей победе над сексом. И только Джо, попробовав сначала поиграть по правилам, в конце концов восклицает: «Я — нимфоманка! И я горжусь этим!». И уходит, хлопнув дверью. Вслед за ней режиссер мог бы воскликнуть: «Я — Ларс фон Триер! И вы меня не излечите!». А дверью Каннского фестиваля он уже успел хлопнуть тремя годами ранее.
