Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Ильдар Абдразаков: «С оперой в мире всё в порядке»

Солист Мариинского театра — о том, каково выступать перед миллионной аудиторией
0
Ильдар Абдразаков: «С оперой в мире всё в порядке»
Фото: ildarabdrazakov.com/Dario Acosta
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

1 марта в кинотеатрах мира состоится прямая трансляция из нью-йоркского театра «Метрополитен-опера». В программе — премьера оперы «Князь Игорь» Александра Бородина в постановке Дмитрия Чернякова. В заглавной роли выступит солист Мариинского театра Ильдар Абдразаков. Артисту в Нью-Йорк позвонил корреспондент «Известий». 

— В этот раз ваше выступление увидят несколько миллионов зрителей. Каковы ощущения?

— Слава богу, это уже не первый раз — я чуть-чуть привык. Но всё равно волнения есть. Сейчас у нас выдалось несколько свободных дней, так что буду внутренне настраиваться.

— В образ князя Игоря уже вжились?

— Любая партия должна впеваться, и это зависит только от количества спектаклей — постепенно она растет и в вокальном, и в драматургическом планах. Раз от разу дается легче, а я всё более вживаюсь в роль. К этому выступлению я ничего нового придумывать уже не буду: всё поставлено, изображать ничего не нужно.

— Российская публика «Князя Игоря» Дмитрия Чернякова еще не видела, но свежи воспоминания от его «Руслана и Людмилы».

— Не знаю, как постановка будет выглядеть на экране кинотеатров, но на сцене она смотрится очень интересно. В США премьера прошла на ура. Этот «Князь Игорь» — не такой, каким мы привыкли его видеть. Здесь не будет людей с мечами и щитами, копьями. Половцы — без луков и стрел. Даже музыкально редакция претерпела изменения: обычно из оперы Бородина часть музыки вырезают, здесь же Дмитрий Черняков, наоборот, добавил несколько фрагментов, в том числе из произведений Глазунова и Римского-Корсакова. Изменена драматургия: например, линия Игоря проходит через всю оперу, за исключением второго действия. А знаменитые «Половецкие пляски» начинаются сразу же после «Пролога».

— Сейчас оперы пытаются скорее сократить, нежели расширить. 

— Здесь такая красивая музыка, что я не вижу смысла ничего сокращать. Каждая музыкальная фраза прекрасна, каждый акт. И поют замечательные певцы с великолепными голосами. Надеюсь, зрители будут только наслаждаться. Никаких телефонов, автоматов и радиоуправляемых вертолетов. Всё — только через внутреннее переживание, любовь, сердце и душу.

— Чувствую, что современные атрибуты в исторических операх вам не нравятся.

— Сейчас это уже скучно — было поставлено везде и многократно. Пора придумывать что-то новое. Если бы сейчас я увидел автоматчиков-пулеметчиков в оперной постановке, то предложил бы режиссеру найти какую-то другую идею, а не возвращаться в прошлый век. Слава богу, мне попадались режиссеры, с которыми можно договориться. И Митя Черняков — не исключение: некоторые решения этой постановки предложил я, и он прислушался.

— Например?

— Не буду тянуть одеяло на себя (смеется). Это вообще нормально, когда спектакль ставится не в формате «режиссер говорит — ты делаешь»: иди направо, иди налево, теперь оборачивайся, постой три минуты, спой фразу и переходи на другое место. Это неинтересно.

Нужно чувствовать самому, когда повернуться, обнять партнера. Это работа уже совсем на другом уровне, на чувствах, эмоциях. Этап, когда было необходимо поднимать руку так, чтобы с последнего ряда было видно, постепенно уходит, и слава богу. Театр становится живым, и оперный — в том числе. А это передается зрителям.

Конечно, очень важно, чтобы в порядке был голос. Ведь люди приходят прежде всего послушать певца, нежели смотреть на его актерские данные. Если в опере плохо поют — никто не останется. А если поют здорово, а играют хуже, всё равно останутся — послушать. Прежде всего артист оперы — певец.

— В этом году исполнится 10 лет, как вы выступаете на сцене «Мета».

— Да, я очень люблю эту сцену, здесь у меня всегда только положительные эмоции. Здесь работают замечательные люди, мои друзья, в том числе в команде гримеров, костюмеров, рабочих сцены. Так что каждое выступление здесь — концерт дружеского союза.

— Неужели лучше, чем в Мариинском?

— Мариинский — мой родной дом. Там я вырос, начинал делать не самые первые шаги, но крупные. Мелкие шаги я делал еще в Уфе. Я всегда приезжаю в Мариинку с трепетом и большим чувством долга. В апреле, когда закончится блок спектаклей здесь, сразу же отправлюсь в Петербург и спою в Мариинском.

— Премьеры в России ожидаются?  

— Пока нет, но выступления будут. Например, 17 апреля пройдет концерт в московском театре «Новая опера» с программой из моих любимых арий. Компанию мне составят прекрасный баритон Василий Ладюк и сопрано Кристина Мхитарян.  

— Из Большого предложений не поступало?

— Пока нет, но посмотрим.

— На ваш взгляд, опера сегодня в достаточной степени востребована?

— В Мариинском все залы всегда заполнены, билетов не достать, еще и лишние спрашивают постоянно. В Нью-Йорке тоже зал полный, хотя в «Мете» он немаленький: 4 тыс. мест. А ведь спектакли идут каждый день, а в субботу — и вовсе два. При том что «Князь Игорь» — не самая простая опера для американцев, это не «Аида» и не «Кармен». Но пока отбоя от публики нет. Так что с оперой всё в порядке.

— Что помогает вам брать новые высоты?

— Я делаю свою работу, вот и всё. Может, весь секрет в том, что я делаю ее неплохо. Специально я никогда не думаю, что мне нужно сделать что-то особенное или как-то хорошо выглядеть. Но, конечно, для себя мне необходимо, чтобы со здоровьем всё было в порядке как минимум. 

Комментарии
Прямой эфир