Сестры Кутеповы сыграли дуплетом
В Мастерской Петра Фоменко одновременно вышли сразу две премьеры — и обе с участием сестер Кутеповых. Ксения сыграла в новой пьесе Ивана Вырыпаева «Летние осы кусают нас даже в ноябре», а Полина — в спектакле «Фантазии Фарятьева» по подзабытой сегодня, но популярной в советские годы драме Аллы Соколовой, по которой когда-то был снят фильм с Андреем Мироновым и Мариной Нееловой.
Первая премьера вышла в рамках традиционного «вечера проб и ошибок». И это, пожалуй, самая радикальная проба из всего, что здесь появлялось. Современную драматургию в Мастерской почти никогда не ставили, а пьеса Вырыпаева — это и вовсе особый случай, предлагающий актерам далекие от психологического театра правила игры. Но старшие «фоменки» — Ксения Кутепова, Алексей Колубков и Томас Моцкус — решили рискнуть вместе с молодым режиссером Сигрид Стрем Рейбо.
У этой молодой норвежки, выпускницы Сергея Женовача, есть явный вкус к драматургии абсурда — даже детскую сказку Сергея Козлова про ежика и медвежонка в ЦИМе она поставила так, будто это Беккет. А новая пьеса Ивана Вырпаева тоже тяготеет к абсурдизму. «Летние осы» во многом напоминают его же «Иллюзии», где каждый следующий монолог опровергает предыдущий, свидетельствуя об относительности всего сущего.
Его новая пьеса тоже начинает обманывать с порога: актеры, выходя на пустой квадрат сцены, рассаживаются на офисные стулья под именами — Марк, Йозеф, Елена, но тут же выясняется, что героев зовут совсем иначе. Дальше они до хрипоты спорят о том, у кого в понедельник вечером гостил их общий друг и родственник Маркус.
Вопрос, казалось бы, выеденного яйца не стоит, но ради доказательства своей правоты герои готовы положить жизнь — признаться в измене, раскрыть свои самые интимные тайны. И с каждым новым аргументом картина мира переворачивается на 180 градусов, так что зрители не знают, кому верить, и совсем теряют почву под ногами — реальность оказывается зыбкой и ненадежной.
Детективная интрига постепенно отходит на второй план, обнаруживая одиночество, бесприютность и экзистенциальное отчаяние героев. Но при этом актеры ни на миг не забывают, что играют комедию. Например, героиня Кутеповой повсюду таскает с собой огромную сумку, откуда появляются то чайник с горячим чаем, то соленые огурчики на закуску, то еще какие-нибудь нужные и полезные вещи. Их методичное появление на фоне теософских споров вызывает в зале взрывы хохота.
Любопытно наблюдать, как текст Вырыпаева, чьи пьесы мы уже привыкли воспринимать в отвлеченной, суховатой «новодрамовской» подаче, встречается с иной — эмоциональной и несколько бенефисной манерой фоменковских актеров. Иногда в результате этого скрещения рождаются маленькие шедевры — как, например, последний монолог Ксении Кутеповой, где ее героиня отчаянно мечтает о мужчине, которому бы она могла служить и отдавать всю себя. Такой острохарактерной игры и такого яркого гротеска у этой актрисы, пожалуй, никогда не видели.
Полина Кутепова в «Фантазиях Фарятьева» тоже в первый момент выходит клоунессой: парик с белыми кудряшками, черные очки, кокетливый дешевый наряд — нечто среднее между манерной Ренатой Литвиновой и героиней «Служебного романа» в тот момент, где «мымра» впервые принимает у себя жениха.
Под стать главной героине Шурочке и ее хлопотливая мамаша (отличная работа Галины Кашковской) с вечно бегающими глазками и суетливыми движениями. Первые сцены, решенные в комическом ключе, придуманы и сыграны отлично. Важную роль тут сыграли декорации Марии Трегубовой, главной художницы Лаборатории Дмитрия Крымова.
В тесной совковой комнате с дурацкими желтыми обоями в цветочек она устроила окно в параллельную зеркальную реальность, где живут вроде бы такие же, но, возможно, — на это и надеется мечтательный стоматолог Фарятьев в исполнении Рустэма Юскаева — более счастливые люди. «Отражения», как им и положено, синхронно копируют движения хозяев, но иногда вдруг сбиваются, отстают и в образовавшийся зазор сквозит космический холодок других миров.
Во второй части спектакля разделяющую два мира стену разбирают, а комедия превращается в мелодраму, где режиссер спектакля, педагог Мастерской по сценречи Вера Камышникова не углубляется в психологические мотивировки героев, ограничиваясь в основном внешними приемами. Но ни беготня с пододеяльниками-парусами, ни наивные видеопрекции не работают тут достаточно убедительно.
Разве что финальная сцена, где лежащие на наклонном полу фигуры выглядят как летящие любовники Шагала, создает красивый образ. Но за попытку, как говорится, спасибо. Энергия поисков и заблуждений, проб и ошибок — это то, что сегодня жизненно нужно «Мастерской».
