Китаро: «Естественные звуки — единственное, что я слушаю»

В Москву с концертом приезжает Масанори Такахаси, более известный как Китаро — лауреат премий «Грэмми» за альбом Thinking of You (1999) и «Золотой глобус» за музыку к фильму Оливера Стоуна «Небо и земля», автор многочисленных инструментальных альбомов и саундтреков к телевизионным и художественным фильмам. Корреспондент «Известий» задал музыканту несколько вопросов.

— Вашу музыку обычно называют «нью-эйдж». А что такое нью-эйдж для вас?

— Когда я начал заниматься музыкой, никакого нью-эйдж не существовало. В то время это называли «музыкой мыслей». Тогда многие молодые люди посвятили свою жизнь медитации, йоге и другим духовным практикам. Думаю, термин «нью-эйдж» появился для обозначения образа жизни этих людей. Я никогда не думал, что моя музыка может быть выделена в отдельный жанр. Для меня моя музыка — это всего лишь музыка Китаро. К нью-эйджу ее относит исключительно музыкальное сообщество.

— Вы много работали в кино. Как вам кажется, есть ли разница между вашей прикладной киномузыкой и студийными альбомами?

— Студийные это альбомы или саундтреки — для меня нет разницы. Поступает много предложений, но если я чувствую, что во мне ничто не откликается, просто не берусь за написание музыки. У меня так с детства: я никогда не шел на сделку с собой ради сиюминутной материальной выгоды.

— Вам по роду деятельности приходится сталкиваться с плодами технического прогресса. Что вы думаете о современной звукозаписи?

— Да, всё становится еще более и более цифровым. Но мой способ работы не меняется годами, да и кроме меня сегодня есть люди, предпочитающие работать с аналоговым звуком. Мне очень хорошо жилось в аналоговом мире в 1970-е, 1980-е, 1090-е. Я предпочитаю его цифровому.

— Вы часто говорите о мире и любви — но история доказывает, что люди в основном живут в атмосфере конфликтов и страха. 

— Я точно уверен в одном: нельзя переставать верить в то, что мир может стать лучше. В противном случае мы теряем надежду. Я не политик, не умею красиво говорить. Свой талант я воспринимаю не иначе чем как подарок Творца. Значит, в этом есть шанс поделиться чем-то с другими. И я надеюсь, что музыка, которую я создаю, достигнет души человека, сможет ее излечить. Мы должны думать о следующих поколениях. Мы должны делать мир лучше и приятнее для них. Здесь и сейчас, начиная с небольших действий. Иногда достаточно просто улыбнуться кому-то в ответ.

— Как начиналась ваша музыкальная карьера?

— Я начал играть, когда учился в старших классах. Нам хотелось концертов, хотелось покорять сердца девчонок. Я тогда был в люблен в электрогитару. Но на самом деле только после окончания школы я понял, что хочу сделать музыку частью своей жизни. Тогда я научился играть на нескольких музыкальных инструментах. Мне нравилось учиться. Я и по сей день все время узнаю что-то новое.

— Когда вы играли в группе Far East Family Band, вам довелось познакомиться с Клаусом Шульце. Как эта встреча поваляла на вашу музыкальную карьеру?

— Это были 1970-е. Клаус тогда играл в Tangerine Dream. Он был для нас всех королем. Казалось, он знал про синтезаторы буквально все. Когда Шульце предложил свести и спродюсировать наш альбом, я был удивлен. Это был потрясающий опыт, он дал мне новый импульс для экспериментов со звуками.

— Кто еще оказал на вас влияние?

— В ранние годы — американский прогрессив-рок, британский рок и ритм-н-блюз.

— Вы сотрудничали со многими музыкантами, играющими различную музыку, — от тяжелого металла до арт-рока и психоделической музыки. Что из этого показалось наиболее интересным?

— Любая совместная работа — это уникальная возможность и потрясающий опыт. Последняя работа такого рода — сотрудничество с американским защитником прав индейцев, Деннисом Бэнксом, в 2012 году мы выпустили совместный альбом Let Mother Earth Speak. Эти песни связаны с природой. Было бы прекрасно записать что-нибудь и с российскими музыкантами.

— Вы слушаете современную музыку? Что или кто вам кажется интересным?

— Мне часто задают этот вопрос. Но я не слушаю никакой другой музыки, кроме того, что пишу сам. Я не хочу, чтобы на процесс ее создания оказывали влияние другие. Для меня каждый раз это очень личный опыт. Музыка, которую я создаю, вдохновлена природой. Естественные звуки — единственное, что я слушаю.

— Вы бывали в России раньше?

— В начале 1980-х мне удалось побывать во многих местах вашей страны — это было связано с работой над документальным телефильмом «Шелковый путь». Но выступить с концертами так и не удалось. Я знаком с русской культурой, люблю великих русских композиторов XIX века. Правда, я не очень хорошо знаю современную российскую сцену, но уверен, что в России огромное количество прекрасных музыкантов. Я с нетерпением жду выступлений в России. Скоро увидимся!