Камер-юнкера Пушкина спасали всем миром
Пьеса израильского драматурга Михаила Хейфеца «Спасти камер-юнкера Пушкина» стала лауреатом конкурса «Действующие лица», который Школа современной пьесы проводит вот уже 10 лет, и так понравилась Иосифу Райхельгаузу, что тот решил лично взяться за постановку. По форме это сплошной монолог, состоящий из воспоминаний и размышлений от первого лица, и изначально эта вещь публиковалась как проза. Режиссер разложил поток сознания главного героя на голоса пяти артистов: Александр Овчинников, Иван Мамонов, Николай Голубев, Даниэлла Селицка и Валерия Кузнецова, которая также является сорежиссером спектакля, изображают в общей сложности больше десятка разных персонажей от утонченной интриганки Идалии Полетики до перестроечного бандита Секи.
Но премьеру успели сыграть лишь пару раз — в старом здании на Неглинной случился пожар. К счастью, декорации и костюмы не пострадали и Школа современной пьесы начала давать спектакли на других площадках. Одним из первых руку помощи погорельцам протянул Театр Маяковского. Вчера на его Малой сцене «Камер-юнкер» возродился из пепла в буквальном смысле.
По идее режиссера сцена должна изображать дуэльный участок возле Черной речки, но на деле больше похожа на пепелище. Художник Алексей Трегубов засыпал прямоугольную площадку-коробку черными хлопьями, сквозь которые иногда пробивается тонкий дымок. Под этими струпьями обнаруживаются артефакты самых разных культурных слоев — от игрушечного экскаватора до старинных пистолетов.
Спектакль начинается с эффектной фразы: «Пушкина я возненавидел с детства» и рассказывает, как «наше всё» сопровождает среднестатистического маленького человека, отнюдь не склонного к поэзии, от рождения и до могилы. В детском саду строгая воспиталка ставит в угол за то, что не испытываешь должного уважения к классику. В 69-й ленинградской школе, бывшем Царскосельском лицее, учеников терроризируют «Евгением Онегиным», а в армии — заставляют зубрить стихи о декабристах ко Дню революции.
Это спектакль о том, как Пушкин становится уже не памятником даже, а затертым общим местом, навязшим в зубах штампом: цветок — роза, фрукт — яблоко, поэт — Пушкин. О том, как необходимость любить по разнарядке заставляет школьников жалеть, что этого писаку не убили раньше. И как сквозь лютую ненависть у мальчишек всё же прорастает интерес и уважение к человеку, который смело стоял под пулями и никогда не стрелял первым.
Действие то и дело перескакивает из XX в XIX век и обратно, герои пытаются восстановить цепь случайных событий, что привели к той роковой дуэли, узнают много интересных подробностей о личной жизни Дантеса, Геккерна и Натальи Николаевны, и придумывают, как можно было бы спасти поэта.
Пьеса Хейфеца не претендует на серьезное литературоведческое исследование, как например спектакль Камы Гинкаса «Пушкин. Дуэль. Смерть». Скорее это взгляд на известные события с точки зрения обывателя, который очень легко делает широкие выводы: «Во всем виноваты масоны, педерасты, царская охранка» — нужное подчеркнуть. В спектакле много смешного, и этот юмор рождается как раз из столкновения пушкинской драмы и примитивного мышления человеческих особей под названием «гомо-советикус».
Как всякий эмигрант, Михаил Хейфец продолжает сводить счеты с ненавистной системой и в то же время с нежностью вспоминает о газировке за три копейки, о дворовых посиделках под «Шизгару» и игру в орел и решку, а Иосиф Райхельгауз ностальгию автора, кажется, вполне разделяет.
Действие пьесы заканчивается в лихих 1990-х, когда народ нес с базара не Белинского и Гоголя, и тем более не Пушкина, а глянцевые журналы с обнаженными красотками. Но время с тех пор, к счастью, сильно изменилось, и сегодня на лекцию Александра Архангельского о «Евгении Онегине» билеты разлетаются как горячие пирожки. 
