Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Американские и российские политические эксперты, особенно во время разного рода юбилейных торжеств, любят повторять ритуальную фразу о том, что наши народы никогда не воевали друг с другом. Что США и Россия всегда были братьями по оружию и никогда не использовали оружие друг против друга. Можно не сомневаться, что и в этом месяце, когда мы отмечаем 80-летие возобновления дипломатических отношений между нашими странами, эта ритуальная фраза уже не раз произносилась и много много раз будет произнесена снова.

Боюсь, что навязшие в зубах клише приедаются и не служат никаким задачам, кроме экономии креативной энергии. И главное, само это подчеркивание нашего якобы извечного дружелюбия сегодня уже играет против нынешнего совсем не безнадежного партнерства между нашими странами. А надо признать, это партнерство было отнюдь нам не гарантировано, если судить по тому, что происходило в российско-американских отношениях еще полгода назад.

Конечно, российские солдаты никогда не стреляли в американских солдат — но это, увы, не значит, что мы всегда были союзниками. В 1812 году, когда Наполеон вторгся в Россию, Соединенные Штаты пошли войной на нашу союзницу Англию в защиту права на свободное судоходство, и в ходе этой войны была сожжена американская столица. В 1918 году американцы оккупировали Архангельск и Владивосток. В эпоху холодной войны СССР и США как минимум трижды фактически воевали друг с другом чужими руками — в 1950-е годы в Корее, в 1960–1970-е — во Вьетнаме и в 1980-е — в Афганистане. В 1962 году размещение советских ракет на Кубе чуть было не привело к обмену ядерными ударами, которого удалось избежать в самый последний момент после исторического звонка Кеннеди Хрущеву. Наконец, уже после распада СССР военная интервенция НАТО в Югославию в марте 1999 года и последующий бросок российских десантников в Приштину едва ли не создали прецедент вооруженного конфликта России с натовским военным контингентом.

В общем, наша история отнюдь не поддерживает тезис о нашей извечной дружбе. Но хотя Россия и Америка и не всегда были настроены миролюбиво друг к другу, когда наши отношения выравнивались, это всегда шло на пользу миру и человечеству. Надо признать, что далеко не весь мир при этом радовался партнерским отношениям наших стран и аплодировал их сближению. Союз Сталина и Рузвельта при участии Черчилля впоследствии был осужден как справа, так и слева теми, кто видел в Ялтинском миропорядке преступный сговор сверхдержав. Призыв Хрущева к «мирному сосуществованию» с капитализмом и США немедленно был осужден Мао Цзедуном, что не помешало последнему десятилетие спустя раскрыть объятия Никсону с Киссинджером. Разрядка начала 1970-х была встречена гневными протестами американскими «ястребов» и части советских диссидентов. Наконец, сегодняшнее явно сложное, но всё же эффективное партнерство Белого дома с Кремлем в деле нормализации ситуации на Ближнем Востоке почти каждый день подвергается сокрушительной критике — прежде всего со стороны тех, кому крайне не нравится сам этот процесс и кто был бы готов променять в Азии худой мир на добрую ссору.

Как только разрывается эта российско-американская связка, зияющее пространство тут же заполняется мрачными монстрами — символичным может считаться тот факт, что СССР и США восстановили дипломатические отношения в конце того же года, в начале которого к власти пришел Гитлер. Первый кризис разрядки и слишком благосклонное отношение Вашингтона к Пекину сделали возможным утверждение в Камбодже в 1975 году кровавого режима красных кхмеров, от которого эту страну избавила интервенция Вьетнама в 1979-м. Наконец, кризис российско-американских отношений в нулевые годы чуть-чуть не сделал Ближний Восток ареной успешной экспансии самых реакционных суннитских режимов — с катастрофическими для всего миропорядка последствиями. И этот вариант развития событий удалось предотвратить только после того, как лидеры двух держав оказались в состоянии преодолеть взаимное недоверие и закрыть глаза на разногласия по вопросам «половой морали» и финансирования НКО.

Надо признать, что Обама смог — даже с риском для собственной репутации — отказаться от давления на Россию в вопросе выдачи беглого шпиона Эдварда Сноудена. Среди многих ошибок президента США минувшего года настойчивое требование к Путину выдать Америке шпиона — наверное, наибольшая. Сноуден оказался в московском аэропорту не по вине России, и как раз США, добивавшиеся его поимки на территории Европы и даже в самолете президента Боливии, несут прямую ответственность за то, что беглый шпион не очутился в итоге своих приключений где-нибудь на вилле в тропиках. 

Сейчас основная задача в развитии американо-российского сближения состоит в том, чтобы повестка для этого сближения не свелась к разоружению неприятных для Америки стран. Не хочется впадать в пессимистичный тон, когда всё обстоит с видимой стороны неплохо, но нужно трезво констатировать, что пока наше выстраданное партнерство сводится к нашей помощи Америке в разоруженческом процессе. Но мы прекрасно понимаем, что даже вопросы безопасности не исчерпываются только разоружением, тем более односторонним. А разве проблема гражданской войны внутри того или иного государства не должна наконец получить какое-то внятное правовое разрешение? Вот Каддафи полностью отказался от своей ядерной программы — и в ответ был растерзан бунтующей толпой при поддержке натовских бомбардировщиков. Почему бы России не поставить вопрос о том, как следует реагировать международному сообществу на затяжные гражданские войны в тех или иных государствах, так, чтобы это, с одной стороны, не выглядело подстрекательством к бунту, а с другой, гарантировало бы соблюдение права человека не только на жизнь, но и на мирный протест? А права христианских меньшинств в исламских странах — не могут ли и они стать предметом нашего заинтересованного обсуждения?

В общем, у России и США сегодня есть обширное поле для продолжения диалога, и поэтому важно не поддаваться на многочисленные провокации, не зацикливаться на культурно-идеологических различиях и не прятаться за «глобальные инициативы», рассчитанные на эксклюзивное применение (типа «гуманитарных интервенций»). В этом случае можно будет надеяться, что новый сбой в диалоге России и США не вызовет к жизни новых отвратительных «чудовищ», которых потом будет весьма сложной затолкать в раскрывшийся ящик Пандоры. 

Читайте также
Комментарии
Прямой эфир