Мелодия нашего гимна мне нравится с детства (тогда он был еще гимном другой страны), но я не вижу никакой связи между патриотизмом и частотой прослушивания этого произведения. Впрочем, не вижу проблемы и в том, что в различных официозных ситуациях слушать его, возможно, скоро придется чаще. Звучат же какие-то брендированные аккорды каждый раз при включении компьютера — и ничего, жить не мешают.
Только одна просьба: давайте, пожалуйста, без слов! Потому что этот нынешний текст, написанный где-то между эпох, между поздним Ельциным и ранним Путиным, он же ничего не выражает и ничего не значит. В прошлый раз, в 1943-м, у автора получилось гораздо лучше, было понятно, о чем был советский гимн и о чем была та страна. Великая Русь навеки сплотила союз нескольких республик, мы свободны и идем к торжеству коммунизма под знаменем Ленина — это краткое содержание. Можно о нем спорить, что мы и делаем всю жизнь, но оно хотя бы имелось.
Теперь попробуйте извлечь какой-то смысл из российского текста образца 2000 года. Там написано, что страна у нас великая, священная, единственная, у нее могучая воля и великая слава. И что предки дали нам некую мудрость, но не сказано, какую именно. Вы что-нибудь в этом понимаете? Шесть строф — и ни одной внятной идеи. Самое конкретное — про братский союз народов, сейчас это вообще-то важный тезис, только у автора союз почему-то «вековой», а не многовековой.
Сергей Владимирович Михалков, сочинивший слова нового гимна в возрасте 87 лет, был к тому времени то ли слишком хитрым лисом, то ли большим философом, но такому жанру, как национальный гимн, умение долго и красиво говорить ни о чем лишь вредит. Получился вообще-то текст о народе, который не знает, куда он, откуда и зачем. Оно, может быть, сейчас во многом так и есть, но я бы не признавался в этом детям слишком нежного возраста. Я бы поставил на этот текст пометку «16+» и уж как минимум показывал его только гражданам, уже переставшим верить в Деда Мороза, чтобы не растить поколение циников. И тем более никакого распевания в школах. А мелодия у нашего гимна действительно прекрасная.
Проблемы со смыслом так или иначе есть у гимнов многих стран. Это нам только кажется, что чужестранцы, прижав кулаки к груди, страстно бормочут что-то важное и актуальное. Какое там! Британцы до сих пор просят Господа Бога рассеять всех врагов королевы (входят ли в их число газетчики-папарацци?). Французы призывают формировать батальоны и мочить сторонников маркиза де Буйе, который уж 200 лет как умер. Американцы воспевают победу своего флота над Англией, нынешним союзником по НАТО, в 1812 году.
Добрая половина гимнов народов мира пафосно рассказывает про сражения и кровь, и это, наверное, нормально как форма национального эпоса. Мальчишки любят про войну. А круг интересов девчонок в XVIII–XIX веках, когда преимущественно формировалась атрибутика национальных государств, в расчет не брался. Будь я феминисткой, говорил бы, что гимны придумали сексисты.
Любопытно было бы прочитать научное и неполиткорректное исследование (да кто же его проведет) о том, как воинственные гимны программируют характер нации. Из турецкого «Марша независимости» прет харизма: «Всё отдадим за свою землю, нас не остановят даже горы, будет вечно реять полумесяц и звучать азан». Гимн Сербии скорее оборонительный: «Спаси, Боже, сербский род, села, поля, нивы и дома». Украинцы списали гимн с польского. И там и там о счастье поется только в будущем времени: мол, судьба нам еще улыбнется, враги исчезнут и станем мы хозяевами. То есть сама форма исключает возможность спеть об этом как об уже достигнутом.
У Германии гимн мирный на словах, деловитый и рачительный, оставили всего один куплет из существовавших когда-то трех: «Единство, право и свобода — фундамент для счастья, давайте к этому стремиться». Вот это, я понимаю, лаконизм: основные национальные ценности перечислены в нескольких словах. А в отброшенных после Второй мировой куплетах было еще про женщин, вино и немецкие песни.
Такой же емкий и немногословный гимн у Израиля. «Быть свободным народом на своей земле Сиона и Иерусалима» — это я уже процитировал его на четверть. С другой стороны, и у Палестинской автономии всё емко и совершенно конкретно: «Палестина — мой дом, моя месть и мое место сопротивления». Вот не прячутся они за «могучую волю, великую славу». Возможно, гимны не стоит заказывать старикам, даже очень заслуженным?
Даже когда у нации нет ясных задач и объединяющих ценностей, она может в гимне хотя бы перечислить свои типичные черты, как это сделали белорусы. «Мирные люди, искренне дружим, вместе с собратьями родину от врагов стерегли, знамя победное сберегли». Ну, в общем, похоже на Белоруссию (сейчас придут местные и станут в комментах учить «правильному» написанию названия страны).
На самый худой конец, когда самоощущение нации таково, что сказать в гимне конкретного совершенно нечего, на помощь приходит лирика. Но она работает только в случае, если действительно вышло красиво. «Пусть продлится твое царство тысячу, восемь тысяч поколений, пока мох не украсит скалы, выросшие из щебня» — это был полный текст национального гимна Японии.
Есть вообще в этом какой-то архаичный формализм — пытаться вызывать приступы патриотизма с помощью одной официально назначенной мелодии. Не знаю, я гораздо больше горжусь, что родился русским, когда слышу Шаляпина. Или песни донских казаков. Или уж что-нибудь из Петра Ильича, не сочтите за гей-пропаганду.
