Сильвестр Сталлоне представил Петербургу жесткое искусство
Ажиотаж, сопровождавший открытие выставки Сталлоне в Инженерном замке Русского музея, предсказуем. Все-таки это первый приезд звезды в Северную столицу и первая выставка в России, специально для которой Сталлоне написал несколько картин.
Под дождем терпеливо мялись: толпы зрителей, журналисты, почетные гости. Выставка даже вырвалась за пределы замка: небольшая часть картин представлена в Мраморном дворце.
Сам Сталлоне, напротив, был невозмутим и спокоен. Тепло улыбался в ответ на вопросы, шутил, послал воздушные поцелуи и всячески согревал стены замка, принявшие его работы, несмотря на забавный контраст между росписью потолков и жестким искусством голливудского титана.
— Придя в церковь, вы попадаете в особое пространство, — сказал Сталлоне «Известиям». — Также и здесь, потому что музей — это храм искусства. Мои картины, оказавшись в этих стенах, не могли не зазвучать для меня по-новому. Работа над кино — особенно над кино популярным — задает свой ритм, свои условия, которые крайне отличаются от неторопливой работы живописца. А художник может сосредоточиться и подумать, прежде чем выразить что-то. Выставиться здесь — большая честь для меня.
Хотел ли Русский музей подчеркнуть, что по масштабу Сталлоне-художник где-то рядом с Энди Уорхолом — не совсем понятно, но фигура «бога поп-арта» возникает здесь не раз. Здесь и фото Сталлоне в обнимку с мастером и фотопортреты голливудской звезды работы Уорхола.
Большинство картин Сталлоне создано по принципу диптиха. Художник «монтирует» в пределах одного полотна два изображения, и в сознании зрителя должно произойти их ассоциативное столкновение. Например, левая часть — фотопостер, изображающий Сталлоне как груду мышц; правая — живопись, оспаривающая этот стереотип.
Во всех картинах ощущается двойственность и рассеченность. Аудитория так же раскалывается на тех, кто это искусство безоговорочно принимает, и тех, кто принимает снисходительно. Вероятно, вспоминая об агрессивных героях его фильмов. Как сказал «Известиям» президент Федерации натурального бодибилдинга Стефан Чаповский, которого представляют как молодого двойника Сталлоне, «Сталлоне пропагандирует вечные ценности, и мотив всех его фильмов — преодоление себя, принятие вызова, который человеку бросает судьба».
Однако картины Сталлоне никак не воплощают волю к жизни и победный оптимизм. Неспроста искусствоведы, говоря об этой выставке, пользуются термином «экспрессионизм». В его работах налицо тотальное отчаяние, оцепенение, ужас и прочие выплески нокаутированного сознания. Многие персонажи работ — примитивные фигуры, в которых угадываются киногерои автора, или страдающие мутанты, от которых веет первобытной силой Голема и Франкенштейна.
Некоторые сопровождаются высказываниями Сталлоне. Картину, написанную после смерти друга по имени Джейн автор пояснил так: «Мне казалось, что кровь вытекает из нее, словно конвейерная лента, и течет потоком, и я вынимаю свое сердце, которое этот поток унесет прочь».
Сталлоне иногда пользуется средствами, неизбежно отсылающими к масскульту: фотопостеры, техника плаката и граффити, огромные надписи-светофоры и росчерки маркера. Но при этом картины напрочь лишены стерильности и выхолощенности. Сама материя картины — испещренная, вздутая, как будто воспалившаяся. Кажется, что месиво красок вот-вот потечет с холста.
Самая ранняя работа — «В поисках Рокки» — датируется 1975 годом, то есть предваряет съемки фильма, ставшего звездным часом актера. Эту выставку можно было бы назвать «В поисках Сталлоне». Какой он, этот Сталлоне? — так и остается загадкой. Неврастеник под маской непробиваемого бойца? Или американский удачник, который хочет выглядеть страдающим существом? Воплощение культа тела с его инстинктами — или, как намекает одно из полотен, модифицированный Гамлет своей эпохи?
Как в 1960-е чуть ли не каждую советскую квартиру украшал портрет мужественного «старины Хэма», так и в комнатах подростков перестройки висел «старина Слай» — стальной Сталлоне. Но то, что он ненадолго сошел на нашу почву, вряд ли сделало его феномен объяснимым.