Бесспорно, российские политики хорошо владеют искусством вляпаться в какую-нибудь историю на ровном месте. Деятельность Думы и правительства в большой своей части из таких вляпываний и состоит. Но казус, приключившийся с нашим посольством в Риме, даже и на этом впечатляющем фоне является выдающимся, ибо наши дипломаты сумели осклизнуться даже и на такой вроде бы безопасной материи, как неоакадемизм.
А именно: в связи с открытием в Риме выставки с.-петербургской художницы О.В. Тобрелутс, работающей в неоакадемической манере, организаторы попросили посольство разрешить к размещению логотип миссии на печатных материалах выставки. Что обыкновенно является делом рутинным — так оказывается информационная поддержка культуртрегерским мероприятиям, тем более что в этом году начинается Год туризма Италия–Россия, и такой жест посольства по поводу итало-российских культурных начинаний был бы вполне органичен. Однако атташе по культуре Н.С. Примакова ответила организаторам, что посольство не расположено дать поддержку выставке О.В. Тобрелутс, ибо «не может разделить художественный взгляд и эстетическое содержание произведений Ольги Тобрелутс в связи с принятым законом о пропаганде». Очевидно, гомосексуализма среди несовершеннолетних, ибо других свежепринятых законов о пропаганде не имеется. Так неоакадемизм оказался сомнителен по части содомского греха.
Чтобы понять, как неоакадемизм дошел до жизни такой, необходим краткий экскурс в историю изящных искусств. Академизм (еще без «нео-») был вообще ведущим направлением в изящном искусстве XIX века, причем как в высоком искусстве, так и — еще более — в искусстве коммерческом, в художественном ширпотребе. Пир Нерона, хоровод эльфов, разные другие сюжеты из жизни героев и полубогов составляли существенную часть массовой продукции, причем степень оголенности героев древности была достаточно велика. Именно по поводу массовой продукции этого направления было сказано: «Пока живы врачи-гинекологи, живопись не умрет». По принципу равноправия к врачам-андрологам это также относится, ибо на картинах представлены разоблачившиеся лица обоего пола.
В конце XIX века академизм подвергся атаке по стороны других направлений, как утверждавших идейность и злободневность искусства (передвижники), так и искавших другого художественного языка (импрессионисты, экспрессионисты, мирискусники, вовсе абстракционисты etc.). Сбрасывание устаревшего академизма с корабля современности продолжается до сей поры — взять хотя бы питомцев галериста М.А. Гельмана. Такое упорное действие по сбрасыванию породило некоторое противодействие, выразившееся в попытке возродить старинное направление, назвав новое вино в старых мехах неоакадемизмом. Признанный мэтр — т. е. мэтресса неоакадемизма О.В. Тобрелутс горячо взялась за возрождение фигуративного искусства, в особенности — за возрождение обнаженной мужской натуры. Одно из самых ярких полотен так и называется «Битва собак и обнаженных» и изображает в стиле старинного охотничьего гобелена, как великое множество оголенных мужчин сражается с сурьезными собачками (порода вроде мастифов, во всяком случае такие же брыластые). Так что это полотно при желании может быть признано пропагандой не только мужеложества, но и скотоложества среди несовершеннолетних.
Впрочем, искусствоведческий вывод посольства РФ в Италии вызывает ряд возражений. Прежде всего можно заметить, что в тамошних музеях (в том числе и музеях Ватикана), а равно и на площадях с фонтанами встречается такое количество изображений мужской наготы, что неоакадемизм О.В. Тобрелутс вряд ли кого из итальянских бамбин смутит — ниже распропагандирует в нехорошем направлении. Во всяком случае на поучительной картине А.А. Иванова «Явление Христа народу» (написанной в Риме) мы также видим большое количество голых мужских задниц, но в пропаганде гомосексуализма среди несовершеннолетних живописца вроде бы не обвиняли. Притом что А.А. Иванов был мужчиной и задницы были мужские, тогда как О.В.Тобрелутс женщина — и ее обвинять в противоестественной страсти к мужчинам совсем странно. Разве что признать пропагандой всякое изображение голой мужской задницы вне зависимости от того, какого пола был живописец. Логично, впрочем, вслед за этим признать пропагандой также и изображение одетой мужской задницы, ибо под платьем она все равно голая.
Произведи осуждение творчества О.В. Тобрелутс (на взгляд автора — не больно-то и высокохудожественного) хоругвеносцы или члены женсовета, дива большого не было бы, ибо среди них во множестве встречаются Савонаролы, а также Саванорылы. Но от русского посольства в Италии можно было бы ожидать меньшего рвения в борьбе с пропагандой. Во-первых, просто потому что посольство, т. е. учреждение, призванное проявлять ум и такт во взаимных отношениях, а ума и такта тут было явлено немного. Во-вторых, потому что в Италии — земле изящества и красоты, где и сам Бог, и дипломатическая традиция согласно велят дипломату подражать скорее британскому послу сэру У. Гамильтону (не в смысле оригинального устройства семейной жизни, это как раз необязательно, но в смысле любви к изящным искусствам), нежели простодушному обкомычу в почетной ссылке. Тем более что список послов Российской империи и СССР в Риме довольно богат ценителями искусств и в этом смысле обязывает.
Посол, аккредитованный в Авзонии счастливой, мог бы обойтись с неоакадемическим творчеством и поизящнее.
