Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Политика
Власти Крыма предупредили Киев о крахе из-за идеи отторжения полуострова от РФ
Экономика
Пушков не нашел причин возобновлять поставки газа «недружественной» Болгарии
Экономика
Bloomberg назвало Россию победителем на энергетических рынках
Общество
Парламентарии предложили повысить МРОТ до 30 тыс. рублей
Армия
Российские десантники осуществили захват опорного пункта ВФУ
Мир
В Запорожской области заявили о подготовке Украиной провокации на АЭС
Мир
Боррель призвал европейцев быть готовыми «заплатить» за поддержку Украины
Армия
Опубликованы кадры работы вертолетов Ми-28 в ходе спецоперации РФ
Мир
Одно судно с украинским зерном не смогло выйти из порта Черноморск
Экономика
Молдавия договорилась об аудите долга перед «Газпромом» с двумя компаниями
Мир
Жители Херсонской области начали возвращаться с Украины
Мир
Германии предсказали проблемы из-за пересохшего Рейна

«Аятолла Хаменеи в молодости зачитывался «Тихим Доном»

Иранский писатель Реза Амирхани — о том, как во имя гуманизма должна измениться исламская религия
0
«Аятолла Хаменеи в молодости зачитывался «Тихим Доном»
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Константин Волков
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В России вышел роман известного иранского писателя Резы Амирхани «Ее я». В стране, о которой говорят в основном в связи с ее ядерной программой, существует неизвестный у нас широкому читателю пласт литературы, удачно совмещающей западные подходы к сюжету с традиционной философией. Реза Амирхани рассказал корреспонденту «Известий» Константину Волкову о работе литератора в Иране.

— Издание в России иранского автора — событие нестандартное, у нас предпочитают публиковать уже известные российскому читателю имена. 

— Это заслуга известного российского переводчика с фарси Александра Андрюшкина. На перевод ушло два года. Причем Андрюшкин решил работать с моей книгой на свой страх и риск, никаких договоров перед началом работы мы не заключали.

— В романе живо описываются события, отстоящие от нас на несколько десятилетий. Откуда вы берете столь детализированную информацию?

— У нас остались традиции устной передачи информации, старики рассказывают о прошлом. Чтобы воссоздать речь, хороши также пословицы и поговорки, их много в нашем языке. К тому же я беру самый выгодный для писателя временной отрезок: 50–100 лет. Память о тех временах еще жива, сохранились газеты, скажем. И в то же время уже появился определенный простор для авторского воображения.

— Вы много пишете о религиозных исканиях. Это важно для людей в современном Иране?

— Конечно. В Исламской республике создается новая форма традиционной религии. Государство показывает, как можно брать лучшее из религиозной традиции и создавать что-то свое на этой базе. Мне вообще кажется, что религия должна измениться. Сегодня мы видим слишком много конфликтов между традицией и современной жизнью, и они приводят к появлению экстремистских течений, таких как «Аль-Каида».

Как-то в поездке по Афганистану я встретил старого салафита (сторонника исламского фундаментализма. — «Известия») и спросил, о чем он мечтает. Ответ меня поразил. «Я хотел бы купить коробку сладостей, подмешать в них крысиный яд и отнести в нашу школу для девочек, чтобы женщины поняли, что для них образование не обязательно», — сказал старик.

Чтобы такой дикости не было, надо примирить священное предание и современность. Иран тоже религиозная страна, но у нас более половины студентов в вузах — женщины, а писателей-женщин больше, чем мужчин. 

— Вы путешествовали вместе с верховным правителем Ирана аятоллой Хаменеи. Что он собой представляет?

— Могу сказать с писательской точки зрения: он уделяет много времени литературе. Его интерес к современной иранской прозе, несмотря на занятость, очень высок. Очень уважает, кстати, и русскую литературу, «Войну и мир», например. В молодости он зачитывался «Тихим Доном» Шолохова. Собственно, его интерес к литературе и дал возможность нескольким иранским писателям сопровождать верховного правителя в поездке.

— В таком случае к писателям в Иране должно быть очень хорошо относятся?

— С одной стороны — да. С другой, тиражи книг очень маленькие, в среднем — 2–3 тыс. экземпляров. Бестселлеры издаются в количестве 100, редко 200 тыс. экземпляров. Хотя в мировой практике принято издавать наиболее читаемые книги в количестве 10% от численности населения. В Иране живут 70 млн человек, то есть бестселлеры стоило бы выпускать в количестве 700 тыс. экземпляров. Писатель при этом получает от 8% до 25% от выручки с продаж, сумма варьируется в зависимости от известности автора. На жизнь, в принципе, хватает, но без излишеств. Хорошим подспорьем может стать экранизация написанного, но это редкая удача. 

«Ее я»:иранский роман о поиске Бога на фоне шаха и аятоллы 

История тегеранской семьи Фаттах начинается 1933 годом и заканчивается концом прошлого века. Таким образом, фоном событий служат сначала Реза Шах Пехлеви и его европейские реформы, когда девочек в школе заставляли ходить с непокрытой головой. Затем — Вторая мировая, правление Мохаммеда Резы Пехлеви, Иранская революция 1979 года, ирано-иракская война 1980–1988 годов. Все уместилось на 460 страницах романа.

Автор романа «Ее я» Реза Амирхани по образованию инженер. Это помогает ему, по его словам, «представлять все описываемое как механизм, в котором должна работать каждая деталь». Так и происходит в романе. Повествование — яркое, живое, насыщено красками, звуками, бытовыми подробностями. При этом детали не убивают, а только подчеркивают главную линию. Впрочем, в первую очередь книга не об истории, а о поиске себя и Бога. То, что литературоведы называют «интроспективной прозой».

Любовь осталась платонической. Женщину убило снарядом во время ирано-иракской войны, мужчина похоронил себя заживо. «Кого любишь — воздержись от того, и умри как шахид». Это — о постижении Бога через целомудрие и верность.

Религиозность шиитов-иранцев вообще можно назвать наиболее жертвенной в исламском мире. Недаром именно там существует обряд «шахсей-вахсей», когда тысячи верующих идут процессиями, хлеща себя железными прутами и раздирая в кровь кожу в память о мучениях и смерти имама Хусейна. И в романе путь к Богу идет через страдания.

Нередко бывает, что современная восточная литература оказывается чересчур местечковой. Начав с замаха на глобальные выводы, автор быстро скатывается к знакомому ему миру нескольких улиц города или деревни, а в итоге читатель получает какую-то невнятную историю любви дочери кузнеца к сыну местного имама. К счастью, Амирхани этого избежал. 

Читайте также
Реклама
Комментарии
Прямой эфир