Больше всего на свете хотелось бы сказать так: был суд, вина доказана — что еще надо? Нет в этом деле ни национальной подоплеки, ни «шишек»–родственников — может ведь следствие быть честным, а суд — справедливым? Ну то есть так: очень бы хотелось, чтобы, живя в России, ты скорее доверял выводам суда, чем нет.
Бог его знает, кто виноват, но только со времен князя Шемяки лучше почти не стало: безоговорочного доверия суду как не было, так и нет — слишком, слишком много историй и про заносы, и про заказы, и про телефоны, и про обвинительный уклон; даже если делить на два, все равно слишком много.
Пытаешься что-то понять в истории про бийскую тяжелоатлетку-чемпионку Татьяну Андрееву, которой только что дали семь лет за убийство, — и опускаешь руки: понять невозможно ничего. Совсем ничего.
С одной фотографии глядит нежная 20-летняя красавица. На другой — живот с огромной воинственной татуировкой. То тебе рассказывают про отличницу и чемпионку, то — про работницу секс-индустрии. Были или не были знакомы Андреева и потерпевший? Была ли она в бессознательном состоянии, когда ее заносили в гостиницу? Собирался ли потерпевший ее насиловать? Откуда взялся и куда делся нож? Подобных вопросов — несколько десятков. Ответы на них — взаимоисключающие. Кто знает правду — бог весть.
Одним словом, говорить что-то по поводу самой этой истории нет смысла. Приговор есть, и остается только надеяться, что 1) если было совершено преступление, виновная понесет наказание; 2) если имела место судебная ошибка, она будет исправлена в вышестоящей инстанции.
Однако о чем можно и нужно поговорить безотносительно фактов как таковых — так это о реакции на эту историю публики. Потому что наряду с явно ангажированными Защитником и Обвинителем в Сеть выходит, разумеется, и Кумушка.
Кумушка — она может быть и мужского, и женского пола — ни в чем не разобралась (а разобраться тут, говорю я вам, очень трудно и даже, не покидая Сети, видимо, невозможно), ничего не знает, но имеет мнение.
Мнение это вот какое: 1) приличные девушки в такие истории не попадают; 2) а зачем она вообще с ними поехала, на что она рассчитывала; 3) сидела бы лучше дома; 4) так ей, такой-то, и надо.
Дело даже не в конкретном случае с Андреевой — дело в том, что так у нас говорят про любую женщину, которая попала в беду, даже если факт насилия доказан неопровержимо.
Такая точка зрения вроде бы защищает мужчину, но вместе с тем — крайне оскорбительна для него. Получается, что мужчина, бедненький, всю свою несчастную взрослую жизнь ездит верхом на бешеном звере, не имея над ним никакой власти.
У женщины тоже есть половые инстинкты, но она может ими руководить — почему? — по логике должно получаться, что она существо высшего порядка (неудивительно поэтому, что такую точку зрения поддерживает огромное количество именно женщин).
Разумная женщина, если она не хочет попасть под раздачу, должна сидеть дома. Мир вообще должен быть для нее темным и страшным лесом, в котором она — Красная Шапочка, а за каждым кустом прячется волк.
Если Красную Шапочку в лесу схватили и изнасиловали, то нужно спросить: зачем она пошла в лес? — и получить ответ: возможно, она хотела, чтобы ее изнасиловали? А раз так, то никакая она не разумная девочка, а просто шалава. Да она специально пошла в лес, так ей не терпелось! Бедный несчастный волк — что ему, господа присяжные, оставалось делать? Ведь Красная Шапочка его спровоцировала!
Именно он, мужчина, в этой ситуации потерпевший — он претерпевает от бешеного животного, на котором ездит верхом, а коварные безнравственные женщины этим пользуются!
Эту логику легко описать в терминах психоанализа, но важно и то, что она поддерживает такие отношения между полами, в которых женщина — собственность мужчины. Впрочем, собственностью быть очень удобно — именно поэтому среди тех, кто будет кричать про «сама виновата», всегда будет не меньше женщин, чем мужчин. Собственность не принимает решений и не несет ответственности. В том числе и ответственности за половые контакты.
Парадоксальным образом логика «сама виновата» защищает право женщины на безответственные половые контакты — но только такие, которые получены контрабандой. Женщина, которая презрительно спрашивает про изнасилованную знакомую «а зачем она вообще с ним пошла?», и женщина, которая наутро говорит «сама не знаю, как это получилось», — это ведь одна и та же женщина.
Противоположность ей — женщина, которая свободно выбирает себе полового партнера и всегда знает, «как так получилось», — но если контакт произошел против ее воли, она безо всякого смущения обращается в суд. Честный суд, который выносит справедливый приговор.
К сожалению, такая женщина для нас — дикость. В нее трудно поверить. И к великому сожалению, нас слишком приучили сомневаться в справедливости суда.
