В театрах продолжается кадровая революция
Московские театры в этом сезоне вдруг выстрелили залпом отличных, очень разных спектаклей, так что некоторые критики заговорили о локальном театральном ренессансе. Две очевидные вершины года — это «Евгений Онегин» Туминаса в Театре Вахтангова и «Добрый человек из Сезуана» Бутусова в Театре Пушкина. Но если у вахтанговцев нежная, поэтическая инсценировка пушкинского романа продолжила линию бестселлеров, начатую «Дядей Ваней» и «Пристанью», то для Пушкинского встреча с Бутусовым стала настоящим прорывом — спектакля такой сложности, напряженности и энергетики эти стены не видели давно.
На волне гражданской активности, наконец докатившейся и до театров, Брехт вообще стал главным драматургом сезона. В «Табакерке» выпустили его цикл «Страх и нищета в Третьей империи», а в Театре Маяковского Миндаугас Карбаускис поставил «Господина Пунтилу», которого критика тут же дружно обвинила в нехватке злости и социальности. Но этот недостаток «Маяковка» с лихвой искупила «Врагом народа» — драматург Саша Денисова переписала пьесу Ибсена, превратив ее в идеологический диспут о коррупции и экологии.
Нарождение политического театра и, что тоже важно, спроса на него — пожалуй, главная тенденция этого сезона. Если раньше спектакли на злобу дня появлялись лишь в маленьких гетто вроде «Театра.doc», то теперь буря и натиск с Болотной площади ворвались на главную академическую сцену страны. В МХТ имени Чехова Константин Богомолов поставил злой сатирический трэш по мотивам «Идеального мужа» Оскара Уайльда, выставив на смех всю нашу правящую элиту. Спектакль мгновенно стал хитом, на который невозможно достать билеты.
Пожалуй, больше и жарче, чем сами спектакли, в этом году обсуждали новые назначения и пертурбации в театрах (не говоря уже о бесконечных скандалах в Большом). Пытаясь пробудить от застоя и стагнации некогда прославленные коллективы, чиновники призвали на помощь среднее и совсем молодое поколение режиссеров. Худруком БДТ имени Товстоногова назначен авангардист Андрей Могучий, Марату Гацалову предложили стать главным режиссером Новой сцены Александринки, а команде Школы театрального лидера во главе с Дмитрием Волкостреловым — разработать юбилейный сезон несчастной Таганки, которую Любимов все-таки лишил своих спектаклей, то есть почти всего репертуара.
Бесконечные конфликты и склоки между труппами и руководителями театров — еще один печальный тренд последних лет. Недовольные артисты обливают обидчиков кислотой, выкалывают глаза портретам и просто избивают на улице. Главный зачинщик реформ, Московский департамент культуры, пытаясь избежать обвинений в волюнтаризме и ввести процесс назначения худруков в правовое русло, в этом году объявил конкурс на разработку концепции развития двух театров — Центра драматургии и Театра Станиславского, который неожиданно выиграли ученики Анатолия Васильева — Клим и Борис Юхананов.
Как адепты поискового, экспериментального театра уживутся в этих далеких от артхауса коллективах, пока не очень ясно. Но иногда опасное сближение двух полюсов высекает искру. Так случилось с «Гоголь-центром» — краеугольным камнем реформ. Несмотря на громкий скандал, поднятый актерами после назначения Кирилла Серебренникова, эпатажному режиссеру удалось найти общий язык с труппой. За сезон здесь выпустили шесть новых спектаклей, где участники «Седьмой студии» и старая гвардия Театра Гоголя весьма успешно играли в одной команде. Кроме того, «Гоголь-центр» стал образцом новой модели мультижанрового театрального комплекса с несколькими резидентами, где жизнь кипит с утра до вечера: помимо показа репертуарных спектаклей устраивают концерты и лекции, постоянно работают кафе и книжный магазин.
Не столь удачным получился первый сезон обновленного Театра Ермоловой, который возглавил Олег Меньшиков. Популярного актера труппа встретила радушно, без пикетов и угроз, но пока их полюбовный союз не увенчался ни одной творческой удачей, а долгожданный «Дориан Грей» с участием худрука стал самым громким провалом сезона. Но у Меньшикова в запасе еще два года, чтобы как-то исправить ситуацию.
В любом случае кадровая революция в театре началась. И дело не только в смене поколений на руководящих постах. Важнее, что на место советского театрального феодализма постепенно, со скрипом, но все же приходит современная контрактная система. Как и любые реформы, эта тоже вызвала в театральном обществе и критической среде раскол и открытую конфронтацию «западников» и «традиционалистов», кричащих о гибели русского репертуарного театра. Но, как показал минувший сезон, слухи о его смерти оказались сильно преувеличены.
