Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Амос Оз: «Хороший текст может быть и массовым»

Лауреат премии имени Кафки — о том, почему в России и Израиле писателя воспринимают как пророка
0
Амос Оз: «Хороший текст может быть и массовым»
Фото: wikimedia.org/David Shankbone
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Известного израильского писателя Амоса Оза, ставшего лауреатом престижной литературной награды, премии Франца Кафки, называют сейчас одним из самых вероятных претендентов на Нобелевскую премию. О своем отношении к литературным наградам он рассказал корреспонденту «Известий».

— В вашем послужном списке множество литературных наград, что для вас значит Премия имени Франца Кафки?

— Книги Кафки стали для меня важнейшим читательским опытом. Впервые я прочел его, будучи совсем молодым человеком, и он изменил мой мир, мое видение реальности. Кафка повлиял на меня и как на читателя, и как на писателя. Эта премия для меня — большая честь и большая радость. 

— Важны ли литературные регалии для вас лично или вы и так уверены в своих читателях? 

— Литературные премии — это действительно что-то странное. Тебя награждают за то, что ты и так должен был сделать. Тогда уж вместо наград имени Гете или Гейне должен был быть штраф, наказание имени Гете и Гейне. И я должен был бы понести наказание имени Кафки, и потом уже продолжать писать дальше. 

— Вы станете читать книгу только потому, что она премирована?

— Не обязательно. Иногда я читаю писателя, узнав, что он получил ту или иную премию. А иногда — нет.  

— А сами принимаете участие в организации премиального процесса?

— Нет, я не люблю судить чужие тексты. 

— На русский переведены многие ваши книги, каких еще не хватает? 

— Надеюсь, что прекрасный переводчик Виктор Радуцкий закроет пробел. Он говорил, что собирается перевести всё, что я написал. В ближайшее время по-русски должен выйти еще один мой роман. У него два названия — The Third Condition или Fima. Это история о мечтателе: он представляет, как станет премьер-министром и установит мир между палестинцами и израильтянами. Мечтает изменить мир, но на самом деле не может даже как следует завязать шнурки. 

— Последняя по времени книга «Между друзьями» — это сборник рассказов?

— Да, это цикл рассказов, но все они связаны, как главы романа. Место действия — кибуц, 1950-е годы. Там очень чеховские характеры, именно маленькие люди, не «герои». 

— Вы упомянули Чехова, а сейчас следите за тем, что происходит в русской литературе, в России?  

— У меня русские корни, мои родители говорили друг с другом по-русски. Конечно, я с самого детства был увлечен классической русской литературой. И до сих пор с огромным интересом читаю русских авторов, в переводах на иврит. У меня есть эмоциональная связь с Россией.

— Как по-вашему, должен ли писатель высказываться о политике? 

— У нас тоже писателя воспринимают как пророка, который должен указать верный путь. В этом сходство русской и израильской литературы. Но писатель не может всегда быть лидером. Иногда ему хочется просто рассказать историю о маленьких людях. Вот какой компромисс я придумал для себя. Каждый раз, когда я хочу высказаться о политике и послать свое правительство к черту, я пишу недовольную статью в газету. В статье так и говорю властям: «Пожалуйста, идите к черту!». Но уж если мне нужно рассказать историю, тут я не буду передавать какой-то месседж. Не буду объяснять людям, как жить, что думать и за кого голосовать. Я рассказываю истории о том, о чем мечтаю.

— А если, к примеру, ваши читатели не поймут, о чем вы мечтаете?

— Я обычно прибегаю к такому фокусу: у меня на столе, а я работаю не за компьютером, приготовлены две ручки, черная и синяя. Одну беру, когда пишу статьи и эссе о политике, а другую — когда пишу романы. Таков и мой совет молодым авторам: разделяйте прямое политическое письмо и художественные тексты. Эти два ремесла я бы не смешивал. 

— Так называемые массовую и интеллектуальную словесность тоже разделять?

— Нет, тут разделительная полоса пролегает между плохим и хорошим текстом. Хорошее письмо иногда может быть и очень массовым. Опять же вспоминаю Чехова: он был очень популярным и в то же время настоящим, серьезным писателем. Не думаю, что целью писателя должна быть популярность. Важно, если он (или она) раскроет свой внутренний мир, скажет правду, а известность — это уже вопрос удачи. 

— Следите ли вы за мировыми протестными движениями, можно ли сказать, что это — общий процесс? 

— В каждой стране — свой протест. То, что сейчас происходит в Бразилии или в арабских странах, — совершенно разные случаи. Не думаю, что это универсальный феномен. Общее в них недовольство, но природа этого недовольства разная в каждой из стран. 

— Стоит ли ожидать появления литературы, отражающей эти процессы?

— Литература всё равно будет развиваться в разных направлениях. Не стоит ждать, что появится господствующая тенденция. Разные писатели все равно будут писать по-разному. Это же не батальоны, марширующие на баррикады. Одни будут писать о политике, другие — нет, одни будут политически ангажированы, другие останутся независимыми. 

— Вы сказали, что пишете от руки. Но вы не против, чтобы ваши книги издавали и в электронной версии? 

— Ничего не имею против. Но сам предпочитаю держать в руках старомодные бумажные книги, чтобы почувствовать запах типографской краски.  

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...