Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Гламурная издательница написала книгу о блокаде Ленинграда

В «Блокадных девочках» Карины Добротворской объединены документальные свидетельства и женская проза
0
Гламурная издательница написала книгу о блокаде Ленинграда
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Книгу Карины Добротворской можно отнести к документальному разделу «Личный опыт». Только это не биографическое повествование, а именно история взаимоотношений с одной темой. Для автора таким сюжетом стала ленинградская блокада.

В «Блокадных девочках» неожиданно оказываются объединены две части: интервью с участницами событий и личный дневник, та самая «история взаимоотношений с темой блокады и голода». Во всех интервью автор прослеживает несколько ключевых тем, именно они дадут возможность зацепиться за настоящее и сравнить тот опыт с сегодняшним днем.

Что было в блокаду страшнее, голод или холод? Как можно было избавиться от мыслей о еде? Где пролегали границы допустимого, если и в самое страшное время в ленинградском обкоме «так жрали», но в то же время любое проявление женственности считалось свидетельством «преступной сытости»?  

Добротворская цитирует дневники блокадницы Любови Шапориной, которую, впрочем, не жалует, предпочитая воспоминания Лидии Гинзбург и Ольги Фрейденберг. Делая скидку на нетерпимость Шапориной ко всему советскому, она не может не отметить еще одно свидетельство того, что сохранившие и жизнь, и человечность подвергались все новым испытаниям: «Сверху, по-видимому, решили сделать вид, что все благополучно, а ослабевшие дистрофики — контрреволюционеры».

Как можно написать современную, эмоциональную книгу о блокаде, возможно ли вообще соединить под одной обложкой документальные исторические свидетельства, журналистское эссе и женскую прозу — эти вопросы становятся предметом отдельного расследования.

Для сравнения в книге появляются и другие персонажи, в разное время сказавшие об этом времени. Дмитрий Лихачев с женой оставляют свою хронику — но только для дочерей, без расчета на будущую публикацию. Блокадница Зоя Смирнова с трудом собирает деньги, чтобы «смешным тиражом» издать краткие воспоминания. Поэтесса Полина Барскова занимается серьезными историческими исследованиями: «Пока изучение блокады не станет активной, живой частью нашего исторического настоящего, эта трагедия будет преследовать нас, как готическое прошлое».

Но как написать об этом для широкой публики, особенно если блокадная трагедия не только «преследует», но и подозрительно рифмуется с вполне «готическим настоящим»?  

В предисловии Карина Добротворская объясняет, почему собирала материал о «блокадных девочках», почему решилась «кощунственно» включить в их круг и себя саму. Для нее это история детства, когда она, школьницей, не могла «с выражением» зачитывать фрагменты из дневников Тани Савичевой. А Питер — город, где умерли ее родители и первый муж, киновед Сергей Добротворский. Она не успела расспросить о военном прошлом своих родственников, но ее окружали свидетельства других «блокадных девочек», среди которых — и мать Сергея, и та самая «малотиражная» Зоя Смирнова.

Затем ей уже хотелось понять, как можно рассказать обо всем этом своим детям: «Как можно издать для них книгу о блокаде? Как какую-нибудь «Драконологию» или «Необъяснимые явления»? С открывающимися конвертиками с похоронками?».        

Ради такой важной темы автор готова украсить свою книгу хоть «конвертиками», хоть целыми абзацами о еде и походах к психологу. Сама она предстает то скромным собеседником «блокадных девочек», то президентом издательского дома Conde Nast, настоящим человеком эпохи гламура, по мнению многих, надолго заблокировавшего в наших северных широтах всё «разумное, доброе, вечное». «Гламур — концентрация прекрасного. Блокада — концентрация ужасного. И оказаться между ними — это драма» — так формулирует внутренний сюжет книги один из героев.

В дневнике Добротворской появляется галерея сегодняшних персонажей, которые тоже зациклены на еде. Модный повар, представительница миллиардерского клана — всем им интересна тема здорового питания. Но как представить их с «блокадной книгой» в руках? К кому все же обращена эта элегантная и трагическая история, только ли к детям или ко всем «сытым, что голодных не разумеют», так и остается загадкой. 

Комментарии
Прямой эфир