Мишель Родригес: «Наше кино — о нетипичных уличных раздолбаях»

23 мая в российских кинотеатрах начнут реветь моторы, скрипеть шины и дымить выхлопные трубы — в прокат выходит «Форсаж-6». Корреспондент «Известий» в Лондоне побеседовал с одной из самых ярких звезд сверхприбыльной франшизы, Мишель Родригес, чья героиня в новом фильме чудесным образом воскресла из мертвых. 

— В шестом «Форсаже» очень важна тема семьи. У ваших коллег по фильму есть свои жены, партнеры, дети. Вы же большая любительница вечеринок. Не возникает по этому поводу диссонанса в работе? 

— Да, слушай, они меня достали уже со своими детьми (смеется). Но когда мы работаем, мы забываем обо всем: они о детях, я — о вечеринках. Причем часто работа идет даже вне съемочной площадки. Мы с Вином (Дизелем. — «Известия») регулярно сидим допоздна, обсуждая, как можно сделать наших персонажей более привлекательными в контексте данной истории. В наши дни это нормально, когда студия снимает проект, скажем, за 200 млн, и все они уходят на экшен. Никто не вкладывает кучу денег в хороший сценарий, ну и славненько — раз таковы правила, мы согласны по ним играть. Только в таких условиях мы должны лезть из кожи вон, пытаясь развить и приукрасить персонажей (смеется). Если мы выглядим, как идиоты, перед миллионами людей во всем мире, то это наша проблема. Студии-то всё равно — они свое и так заработают, «нарубят» в прокате, продадут кучу DVD по всему миру. Поэтому, чтобы сильно не позориться, мы оберегаем своих персонажей и разрабатываем их как можем. Так что работа над «Форсажем» — это всегда титанический труд, и у меня в этот период совсем нет времени на вечеринки. 

— Скоро вы еще и приступаете к съемкам новой части.

— Да, в сентябре. Это значит, что мы уже сейчас ведем активную работу. Вот изверги, даже не дали отдохнуть как следует (смеется). 

— Как думаете, когда-нибудь наступит такой момент, что вы скажете: «Ну все, хватит с меня «Форсажа»? Или вы согласны играть роль Летти до тех пор, пока вас на нее зовут?

— Пока не вижу никаких причин отказываться от роли Летти. Мне искренне нравится эта франшиза. Я с ней делала свои первые шаги в Голливуде. Но не только поэтому я раз за разом соглашаюсь на участие в ней. Я испытываю глубокое уважение к ее фанатам — к людям, которые находятся на «светлой стороне» уличной субкультуры. Понимаешь, о чем я? Они нашли в себе силы и не стали наркоторговцами или сутенерами, хотя наверняка у них были все шансы. У них другая среда обитания, и эта среда мне очень импонирует. А также мне нравится, что в нашем фильме этих самых парней представляет многонациональный актерский состав. Они изгои общества, но у них есть принципы и они одна большая семья. Семья странная и дисфункциональная, но они друг за друга горой. Куда бы я ни поехала, в каждой стране я вижу, как подозрительного вида молодые люди кучкуются в темных углах, не делают ничего противозаконного, но явно что-то замышляют. А потом садятся в свои тюнингованные машины и устраивают гонки по улицам. Вот о них наше кино — о нетипичных уличных раздолбаях. В лице закона — они преступники, но они ведь такие классные, как их можно сажать? (Смеется.) Я их понимаю — у меня тоже были аресты за нарушение ПДД.

— Вы их, наверное, понимаете еще и в том, что касается священной семейственности? У вас же очень большая семья, полно братьев и сестер. 

— Слово «большая» даже приблизительно не описывает, какая эта семья на самом деле (расплывается в улыбке). Нас 10 детей — пять мальчиков, пять девочек. Мой папаша ровно распределил гендерный баланс. Сейчас большинство из них живет в Пуэрто-Рико, и я езжу к ним в гости каждое лето. Это огромная семья, где все от тебя что-то хотят. Подходят и говорят: «Ну что, как там, в Голливуде? О, да ты поправилась, хорошо кормишься на студийных харчах?» И примерно такого рода беседы я должна провести с каждым из двадцати пяти членов семьи. При этом племянники, которые пока еще не умеют разговаривать, тоже не отстают — постоянно на мне виснут, дергают за волосы, тянут в рот мой телефон и регулярно отрыгивают мне на плечо. Как же они мне все осточертели (смеется). 

— В фильме у вас «семья» состоит из друзей. Насколько вам такой подход кажется убедительным?

— Он мне кажется убедительным, потому что я сама прошла через всё это. Свои подростковые годы я провела в пригороде Джерси, где мы жили бедно и во многом себе отказывали. В Доминиканской Республике у нас были слуги и гувернантки, а стоило нам вернуться в США — всё, лафа закончилась. Что называется, из князи — в грязи. В такой ситуации родителям нет дела до твоего воспитания, они заняты выживанием, и вот тогда ты в 14 лет оказываешься на улицах Джерси и тебе приходится видеть много всякой дряни. Твои ровесники торчат, рожают детей, а затем растят их в наркопритонах. И чтобы защититься от всего этого, начинаешь собирать вокруг себя друзей, тщательно их фильтруя. Они становятся для тебя семьей. И в этом плане мне, как никому другому, близко то, что происходит у нас в фильме. Все эти разговоры о «семье» — не пустой звук. Дети улиц так живут, это их, нет, наш мир. Вин, кстати, тоже много об этом знает — он рос примерно в таких же условиях на окраинах Нью-Йорка. Поэтому мы с ним можем смотреть друг другу в глаза и понимающе улыбаться. Потому что мы знаем. Мы там были. Мы всё это видели. И многие наши зрители это понимают. Они идут в кино и не без удовольствия отождествляют себя с нашими героями. Так что студия сколько угодно может вкладываться в потрясающие экшен-сцены, предоставляя аудитории впечатляющее зрелище, но «Форсаж» не был бы «Форсажем», если бы не Вин Дизель с его, так сказать, знанием материала.