Индия не спешит признавать «Единый Китай»

Китайцам вновь не удалось включить в итоговую декларацию пункт о признании Индией «Политики единого Китая», закрепляющей как неотъемлемую часть КНР Тайвань и Тибет. Этого в Дели добивался новый глава китайского правительства Ли Кэцян. Однако индийцы ограничились лишь заявлением о взятии на себя обязательства не предоставлять свою территорию для антикитайской деятельности.

Сотрудник индийского совета по международным делам Санджив Кумар уверен, что это обязательство не означает, в частности, готовность Дели закрыть представительство далай-ламы.

— Индийская сторона, в том числе и на самом высшем уровне, многократно подчеркивала, что далай-лама рассматривается исключительно как духовный лидер Тибета, а значит, его деятельность не может оцениваться как подрывная в отношении КНР.

Очевидно, что отказ признать «Политику единого Китая» стал своего рода реакцией Дели на недавний пограничный инцидент, произошедший в Ладакхе. 15 апреля группа из 30 китайских военнослужащих разбила лагерь в высокогорном гималайском районе (северо-восток индийского штата Джамму и Кашмир). Это место находится вблизи аэродрома, с которого осуществляется снабжение индийских солдат на леднике Сиачен.

Дели заявил, что китайские военные углубились на его территорию на 19 км. На следующий день в 100 м от китайского блокпоста появился аналогичный индийский. До 6 мая противоборствующие силы осуществляли на 5-километровой гималайской высоте демонстративное патрулирование, подтянув к району потенциального столкновения значительные резервы. Избежать прямой военной конфронтации удалось после того, как индийцы согласились покинуть укрепленный наблюдательный пункт в указанном районе, а бойцы Народно-освободительной армии Китая (НОАК) соответственно разобрали свой палаточный городок.

— Итогом инцидента в Гималаях можно считать намерение сторон активизировать диалог в формате специальных представителей по пограничному вопросу, которыми являются секретари совбезов, — сказал «Известиям» сотрудник индийского Института оборонных и стратегических исследований Мукул Санвал.

По его словам, китайцы в качестве первого шага предложили соглашение о военном сотрудничестве в приграничных районах. Однако сложно сказать, насколько это реализуемо, так как на индийскую сторону планируется наложить серьезные ограничения по патрулированию спорных территорий, а НОАК несколько раз отказывалась даже произвести обмен картами.

— Пекин в данном случае выступил как классический провокатор. Ему было необходимо максимально обострить ситуацию, чтобы затем начать поиск приемлемого решения, — сказал «Известиям» заведующий отделением востоковедения Высшей школы экономики Алексей Маслов.

Китай, по словам эксперта, в течение последнего года сознательно пошел на эскалацию целого ряда территориальных конфликтов, которые у него есть практически со всеми соседями. Наиболее острые — с Японией из-за островов Сенкаку (по-китайски — Дяоюйдао), с Вьетнамом, Тайванем, Филиппинами, Малайзией и Брунеем из-за двух групп островов в Южно-Китайском море.  

Все эти действия, как утверждает Маслов, вписываются в доктрину Pax Sinica (лат. «китайский мир»), провозглашенную еще при Дэн Сяопине и продолжаемую его преемниками. Она включает в себя рост китайского политического и экономического влияния, становление Китая как сверхдержавы в ХХI веке. Это стратегия мягкой силы — экономической экспансии.

Эксперт напомнил, что ВВП Китая сейчас в четыре раза больше, чем ВВП Индии. В Пекине осознают свою экономическую мощь, а также большую заинтересованность Дели в развитии делового сотрудничества. А это невозможно или крайне затруднено при наличии нерешенных политических конфликтов, в первую очередь территориальных.

Переговоры показали, что стороны продолжают испытывать некоторое недоверие относительно вовлеченности друг друга в активное взаимодействие со странами, у которых с Пекином и Дели также имеются неурегулированные конфликты. Китайцы считают, что Индии не следуют активно участвовать в совместной с Вьетнамом разработке нефтяных месторождений в Южно-Китайском море. Дели же настораживают «всепогодные союзнические» отношения КНР и Пакистана.

— Сразу после визита в Дели китайский премьер направился в Исламабад. Его встреча с недавно избранным главой правительства Навазом Шарифом будет показательной, — отметил в беседе с «Известиями» сотрудник индийского Института оборонных и стратегических исследований Али Ахамед.

Если акцент будет сделан на военном сотрудничестве, возникнут серьезные сомнения в искренности китайских заверений о намерении выстраивать добрососедские отношения с Индией и уважать взаимные озабоченности, считает он.

Инцидент в районе Ладакх вызвал широкий резонанс в индийском обществе, позволив оппозиции проводить параллели с индо-китайской войной 1962 года, в которой победил Китай. Боевые действия тоже велись из-за двух спорных районов в Гималаях. Тогда 80 тыс. китайских солдат разбили индийскую группировку, состоящую из 12 тыс. военных.