Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Бойд: «Мечтаю увидеть постановку моей пьесы в одном из ваших театров»

Британский прозаик и драматург Уильям Бойд — об одержимости Чеховым, русской шпионке и о том, как рекламировать роман с помощью Дэвида Боуи
0
Бойд: «Мечтаю увидеть постановку моей пьесы в одном из ваших театров»
Фото: Eamonn McCabe
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Два последних текста британского прозаика Уильяма Бойда соревнуются в популярности: его пьеса по мотивам чеховских повестей и рассказов сейчас успешно идет в лондонских театрах. Его роман Solo, продолжение эпопеи о приключениях Джеймса Бонда, выйдет в сентябре этого года. Подробности романа о Бонде пока держатся в строгом секрете. Зато Уильям Бойд охотно поговорил с «Известиям» о Чехове.

— Почему вы выбрали именно рассказы Чехова?

— Всё просто: Чехов — мой любимый прозаик. Не будет преувеличением сказать, что я благоговею перед Чеховым! В 2004 году, когда исполнилось 100 лет со дня смерти Чехова, я готовил несколько статей о нем, и по случаю перечитал рассказ «У знакомых» и повесть «Моя жизнь». Перечитав эти два текста один за другим, я вдруг понял, что их можно объединить. Мне показалось, что лучшая форма для этого замысла — театральная пьеса, не экранизация и не телевизионный фильм. Так появилось «Томление». Я рад тому, что пьеса идет в Лондоне с большим успехом: билеты были распроданы еще до премьеры. 

Мне кажется, англичане одержимы всем чеховским: что-то такое есть в его книгах, в его взгляде на человеческую природы, что находит у нас постоянный отклик.

— Почему именно эти тексты?

— Они хорошо сочетаются именно потому, что представив героев «Моей жизни» в рассказе «У знакомых», мы получаем картину всего русского общества: от помещиков, представителей среднего класса и нуворишей до пролетариев. Конечно, там еще есть интеллектуал-идеалист, как без него? Я объединил две истории — и получил срез русской жизни конца XIX века. Единичная история не предоставила бы такой возможности.

— Что для вас чеховская проза? Различают ли английские читатели «двух Чеховых», автора комических и «серьезных» рассказов?  

— Мы знаем, что у Чехова были короткие комические рассказы, но они не так популярны в Англии. А вот «серьезные» рассказы Чехова как раз широко известны, их много переводят. Но, конечно, больше всего Чехов знаменит как драматург. Хотя для меня это как раз удивительно. Каждый, кто читал рассказы, знает, что именно из них он черпал вдохновение для своих знаменитых пьес. Как бы то ни было, его репутация как величайшего рассказчика не вызывает сомнений. Его влияние на английскую прозу XX века — огромно.hampsteadtheatre.com

— Главная героиня вашего романа «Неугомонная» неожиданно узнает, что ее «английская мама» в молодости была русской шпионкой. Почему вы выбрали именно русского персонажа?

— Это хороший вопрос. Для начала, мне нужен был именно заграничный персонаж, иммигрант или кто-то, кто представлял бы взгляд чужака. По сюжету мне требовалась именно героиня, которая говорила бы по-русски. Повлиял и интерес к русской послереволюционной эмигрантской диаспоре. Я читал воспоминания об эмигрантской жизни Владимира Набокова, еще одного писателя, которого я очень ценю. Я хотел передать через эту героиню, которую в романе зовут Ева Делекторская, ощущение той жизни, со всеми ее скитаниями и неустроенностью.

— А вы сами бывали в России?

— Мои самые любимые писатели, как я уже сказал, — Чехов и Набоков. Но в России я еще не был. Конечно, я знаком с творчеством классиков, Гоголя, Булгакова. Сейчас как раз читаю «Театральный роман».

— А современных российских авторов знаете?

— К сожалению, знаю не так много, только из того, что переведено на английский. А у нас как раз так мало переводят иностранную литературу!

— В свое время вы вошли в престижный список лучших молодых авторов  Granta-1983. Как вы теперь это оцениваете, это помогло вашей писательской карьере?

— Сейчас думаю, что некоторая помощь была. Хотя тогда этот список казался скорее рекламным трюком. Никто из нас тогда не думал, что это будет важно. А что касается начинающих авторов, конечно, немного публичности им тоже не повредит. Хотя важно понимать, что есть множество талантливых писателей, которые не попадали ни в какие списки. Тут точно так же, как с литературными премиями — это никак не слово в последней инстанции.   

— А если сравнивать альманах Granta и так называемый self-publishing, «самопубликация», что может оказаться важнее для молодого автора?

— Самопубликация — хорошая возможность для писателей. Но все-таки если такой автор потом добивается успеха, он предпочитает прибегнуть к услугам обычных издательств. Традиционное книгоиздание все равно будет основным. В конце концов, у него больше возможностей для редактирования, маркетинга, рекламы.

— Среди ваших книг есть целых два романа-мистификации — «Нат Тейт: американский художник 1928–1960» и «Нутро любого человека». Как по-вашему, этот жанр еще жив, еще находит свою публику?

— Читателям всегда будут нравиться хорошие мистификации. Я в этом убедился, когда увидел, каким успехом пользуется мой вымышленный персонаж, художник Нат Тейт. Этот роман-мистификация вышел в 1998 году. А не далее чем на этой неделе я получил приглашение, прислать работы «Тейта» на берлинскую выставку «Вымысел и реальность». Нат Тейт бессмертен!

— А кстати, почему вы тогда пригласили Дэвида Боуи принять участие в презентации романа? Без помощи рок-звезд не обойтись?   

— Дэвид Боуи тогда и был моим издателем. Роман вышел в его издательстве «21». Мы еще и были коллегами, оба состояли в редакции журнала Modern Painters. Так что знали друг друга довольно хорошо. Конечно, его огромная популярность помогла тому, что о мистификации узнали многие.

— На прошедшей Лондонской книжной ярмарке вы были одним из приглашенных гостей. Нет ли в ваших планах Московских книжных ярмарок?

— Насчет Москвы не знаю. Мечтаю приехать в Москву, чтобы увидеть постановку моей пьесы «Томление» в одном из ваших театров. hampsteadtheatre.com

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...