Предлагают вот запретить шуметь по утрам в выходные. Чтобы можно было спокойно поспать часиков до 10–11 — без топота котов, без звуков секса, без музыки и сверления. Это хорошее предложение. Профан, конечно, спросит — неужели, мол, нет у государственных умов дел поважнее, чем разбираться с любителями в субботу утром посверлить? Решены ли вопросы коррупции, исполнения наказаний, усыновления?.. Доколе? Ну так он на то и профан. Сейчас объясню.
Лет пятнадцать назад было у нас в компании такое развлечение: забирались мы на крышу дома с бутылочкой-другой сухого вина, брали с собой гитару и пели. А голос у меня был громкий — девушки, когда хотели польстить, говорили: «Почти оперный». Ну, плюс еще акустика. Слышал меня то есть весь микрорайон. Кто не спал, тот слышал. Потому что дело было, разумеется, ночью.
Зимой пели в квартирах: вы знаете эти панельные домики, там чихнуть нельзя так, чтобы соседи не узнали. И тоже, разумеется, по ночам. А где вы видели 16-летних мальчиков и девочек, которые развлекаются днем? Бывало, что приходили, просили потише. Мы были вежливые мальчики и девочки: просили — замолкали.
С тех пор я в Петербурге сменил, чтобы не соврать, пятнадцать разных квартир и комнат. Вот вам крест: тишины не было нигде. В одной коммуналке соседка-старушка вставала в пять утра и включала радио — на полную, потому что плохо слышала. Под окнами другой квартиры собирались курсанты, пили пиво и хохотали. Нельзя сказать, чтобы они были какие-то особенно вежливые, но когда я спускался к ним и объяснял, что если они сейчас разбудят младенца, то мне его еще три часа укачивать, — они переходили все-таки на шепот. Сейчас за моей стенкой живут родители, которым, очевидно, никто не объяснил, что нет никакого смысла кричать на детей, когда они балуются — они будут только еще больше баловаться, а тебе придется еще громче кричать. А в стене, как назло, заделанный дверной проем: две квартиры были когда-то одной, а в рассуждении слышимости одной и остаются.
Что касается ремонта, то я беру в руки сверло только под дулом пистолета, но я в этом смысле исключение из общего правила.
Что же мы там пели из Гребенщикова? «У нас всегда кто-то сверлит — может, взять и скинуться, чтобы они перестали сверлить?»
Я все это к чему: милицию, вызванную соседями, я за все это время видел лишь однажды — когда на вечеринке в квартире у одного девятиклассника кто-то то ли сломал, то ли раскрутил трубу и вода затопила весь подъезд. Там, в той квартире, человек сорок подростков накачивались водкой и вином — можете себе представить, что был за шум. Но милицию вызвали только тогда, когда по парадной лестнице потекла река.
Не принято у нас по подобным поводам обращаться в милицию: все знают, что там работают люди серьезные и на пустяки отвлекаться не любят.
И в субботу утром ваше похмелье так и так будет усугублено бойким до ремонта соседом. Вам даже не придет в голову такая мысль — позвонить в отдел.
Практического смысла в законе нет. Но Россия — страна не практических смыслов, а символических.
От Калининграда до Владивостока тишина есть главная ценность. Оппозиция собирается на митинги — пошуметь. Гомосексуалисты хотят пройти гей-парадом — шуметь, кричать, петь. Иностранные благотворительные организации для того существуют — чтобы шуметь, если что не так, кричать, потрясать спокойствие. Все, что нарушает тишину, должно быть запрещено. Вплоть до топота котов. Теперь и по утрам в выходные.
Мечта о тишине и есть, в сущности, мечта о Третьем Риме (именно поэтому «четвертому не бывать»). Как мы там пели из Гребенщикова? «Когда великий сон будет дарован великой стране — это значит — день радости».
