Спектакль «Мера за меру» утонул в море метафор
Новость о постановке «Меры за меру», пьесы об интригах властей предержащих, воспринимается сегодня в России однозначно. От спектакля, когда его режиссер — лауреат «Золотой маски» Анджей Бубень, а оформитель — выдающийся Эдуард Кочергин, конечно же, ждешь нового поэтико-политический театра. Фабулы шекспировских пьес позволяют провести параллели с любой эпохой любой страны, и отказываться от такого подарка было бы слишком самонадеянно.
Сюжет шекспировской «Меры за меру» напрашивается на актуализацию не меньше, чем главные пьесы драматурга: глядя на уровень морального разложения народа, герцог Винченцо решает уйти от дел, оставив у руля своего авторитарного наместника Анджело, призванного «навести порядок» жесткой рукой. Новый властитель свирепствует, разлучая влюбленных именем закона, в то время как герцог переодевается монахом и начинает плести коварные интриги, чтобы в конце явиться справедливым «богом из машины», разрешая все трудности и наказывая виновных.
Анджей Бубень не стал делать спектакль о власти, но он также не стал ставить комедию с переодеваниями — на выходе у него получилось лоскутное рассогласованное действо с серьезной интенцией, но без какой-либо внятной идеи.
Эдуард Кочергин возвел на сцене пять железных саркофагов, которые, по его уверению, обозначают разные ветви власти. В середине — самая высокая «капсула» с троном внутри, увенчанная красным кораллом — символом короля. На протяжении спектакля эти конструкции будут двигаться взад-вперед, а также поворачиваться вокруг своей оси, работая в качестве ширм. Удивительно, но метафоры, заложенные в сценографию, оказываются полностью не раскрытыми режиссером — брожение актеров по сцене, их крупная комедийная игра и фарсовые нотки в голосе противопоставлены большому замыслу художника.
Однако сказать, что перед нами комедия, разыгранная в условиях драмы, также нельзя. Действие то и дело взрывают яркие режиссерские штрихи, которые намекают на проведенную Бубенем усердную работу с текстом и актерами. Только вот результат ее не всегда понятен. Тиран Анджело в исполнении Валерия Дегтяря, вопреки Шекспиру, представлен ничтожеством, который постоянно запинается и мямлит. Отдать Клавдио под суд за его добрачную связь с собственной невестой он мог разве что из-за сильного комплекса неполноценности. Изабелла, сестра Клавдио, в исполнении Варвары Павловой, из страдающей, но справедливой героини, превратилась в грозную женщину с прапорщицкими интонациями. Она откровенно кокетничает с Анджело, в то время как по тексту испытывает шок, услышав его грязный ультиматум — бесчестье в обмен на свободу брата. Сам же виновник конфликта — Клавдио (Александр Кудренко) — превращен постановщиком в циничного балбеса, который усиленно бравирует бесстрашием перед смертью. На фоне бесконечных режиссерских новшеств, Геннадий Богачев играет герцога Винченцио вполне традиционно, в духе добротной советской реалистической школы.
Постоянно возникающие контрапункты призывают обнаружить режиссерский замысел, но идея Анджея Бубеня задавлена обилием безрезультатных сценических упражнений. 
