Иван Поповски отправил Баха в пустыню
Пространство Театра музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой — крохотное, но режиссера Ивана Поповски это обстоятельство нисколько не смущает. В репертуаре татра Камбуровой собрана своеобразная коллекция его «полотен» — белые изысканные «Грезы P.S.» на музыку Шумана и Шуберта, обжигающе красный французский «Абсент», пестрые «Времена, года» (ударения на последние слоги) под Вивальди, Чайковского и Пьяццоллу. Каждый спектакль отточен по форме, возвышен и эфемерен.
Причем, эффекты эфемерности и неведомых измерений, расширяющих пространство, достигаются сугубо материальными средствами — лазерной и световой «живописью», активной игрой с необычными фактурами. Новое сочинение Ивана Поповски, «Земля» на музыку Баха, в полном соответствии с названием замахивается на необъятные темы и смыслы. Изощренные технологии в режиссерских дерзаниях — главные помощники. Тем не менее происходящее на сцене кажется предельно простым и ясным.
Музыкальный руководитель постановки Олег Синкин перевел масштабные оратории и мессы в камерный формат. Всего семь музыкантов и пять певцов. Внизу, перед рядами зрителей — актеры-вокалисты.
В подполье невидимые зрителю монтировщики то и дело преображают землю, будоража насыпи из настоящего песка. В кратком обращении в программке режиссер призывает зрителей не напрягаться, не выдумывать замысловатых историй, а просто смотреть и слушать. Все его картины навеяны только музыкой.
В лучах софитов сцена, засыпанная песком, кажется бескрайней пустыней, пятеро актеров в свободных одеждах — измученными библейскими путниками. Награда за мытарства последует совсем скоро. Растут и рушатся песочные города, из-под земли встают вулканы, восходит сразу несколько солнц, всплывают и тонут кукольные домики в тишине рождественской ночи (всё происходит благодаря усилиям подпольных монтировщиков). Человек мал, беспомощен и слаб. «Земля», придуманная Иваном Поповски, парадоксальна: люди, теснящиеся на ограниченной песочной территории, нередко кажутся великанами, но никогда — богами.
Лишь участник финала маленький ребенок, подсмеивающийся над домыслами взрослых о странностях и магических свойствах земли, полностью адекватен пространству и намерения режиссера, декларированные в программке, вполне достижимы. Завораживающие видения «Земли», похожие на обманные миражи, бегут от логических толкований. Всё так. И зрителям вполне можно было бы расслабленно довериться оживающей на глазах музыке.
Если бы не начало, страшное в своей прямолинейности, эпиграф, превративший «Землю» в реквием, в переживание потерь минувшего года — Петра Фоменко, учителя Ивана Поповски, и Галины Вишневской, в Оперном центре которой он много ставил.
