Тарантино опять ставят на вид слово «негр»
Новый фильм Квентина Тарантино «Джанго освобожденный», еще не выйдя на экраны, успел попасть в центр скандала.
Собираясь несколько лет назад в свою единственную пока поездку в Россию и договариваясь с организаторами о посещении могилы Пастернака, Тарантино вряд ли предполагал, что в какой-то момент в биографии опального российского поэта и его собственной возникнет нечто общее. Между тем опробованная коллегами автора «Доктора Живаго» формулировка «не читал, но скажу» полстолетия спустя срифмовалась с другой: «Не смотрел и смотреть не буду, потому что заранее отношусь отрицательно».
Примерно с таким заявлением выступил знаменитый режиссер Спайк Ли («Делай как надо», «25-й час», «Не пойман — не вор») по поводу «Джанго освобожденного» — первого, кстати говоря, за много лет фильма Квентина Тарантино, который, минуя фестиваль в Канне, сразу выходит на экраны Америки и всего остального мира.
Спайк Ли сообщил, что фильм этот не смотрел и смотреть не собирается. «Это было бы оскорбительным по отношению к памяти моих предков, а потому я просто не могу этого сделать. Не могу и все», — пояснил режиссер. Добавив, впрочем, что это исключительно его личная точка зрения, которую он никому не навязывает. Однако в тот же день в своем Twitter он высказался более резко: «История рабства в Америке это не спагетти-вестерн от Серджо Леоне. Это холокост. Мои предки были рабами. Я чту их память».
Соблазнительно было бы счесть этот демарш частью рекламой кампании «Джанго освобожденного» на экраны, но репутация Спайка Ли не позволяет этого сделать: слишком серьезная фигура, чтобы подыгрывать чужому пиару.
Между тем сам фильм Тарантино — история про то, как чернокожий раб Джанго (Джейми Фокс), опираясь на помощь просвещенного европейца доктора Шульца (Кристоф Вальц), бросает вызов исчадию рабовладельческого ада Келвину Кэнди (Леонардо Ди Каприо) и вызволяет свою возлюбленную Брумгильду (Кэрри Вашингтон), — не оставляет простора для толкований.
Эту блистательно сделанную, с витиеватыми диалогами, но совершенно прямым эмоциональным и идеологическим посылом картину смело можно считать второй частью антифашистской дилогии (или трилогии) начатой «Бесславными ублюдками». Не заявлял ведь перед выходом того фильма Спилберг, что в память о холокосте не будет его смотреть.
Но, возможно (и скорее всего), все дело в лингвистике. Слово «еврей» никогда не было табуированным, но назвать афроамериканца «негром» в приличном обществе невозможно. У Тарантино же к слову nigger явная слабость, хотя коллеги уже несколько раз ставили ему на вид, что так говорить нехорошо. Тот же Спайк Ли после выхода «Джеки Браун» заявил в интервью Variety: «Я не против самого этого слова. Но Квентин буквально заворожен им. Чего он добивается? Чтобы ему присудили звание почетного афроамериканца? Так я хочу, чтобы он знал: афроамериканцы не считают это словечко модным или крутым».
И тогда Спайк Ли был не в одиночестве. Говорят, что любимый актер Тарантино, звезда «Криминального чтива» Самуэль Джексон провел с ним воспитательную работу. И Тарантино вроде бы даже признал, что был не прав. И раскаялся. Раскаяния хватило на несколько фильмов, но в «Джанго» слово nigger звучит бессчетное количество раз, так что реакция особо рьяных ревнителей политкорректности предсказуема. Кстати, одного из nigger — единственного отрицательного персонажа среди чернокожих в этой картине — сыграл состаренный гримом лет на 20 Самуэль Джексон.
Как и следовало ожидать, заявление Спайка Ли вызвало бурную дискуссию, причем не только (и даже не столько) в профессиональной среде. Активно высказываются простые зрители, которые, впрочем, фильма тоже пока не видели (он стартует лишь в нынешний уик-энд), а судят по трейлеру. Но вердикт их более-менее единодушен: если один режиссер критикует другого в такой странной форме, он ему просто завидует. Тем более — и это видно даже по трейлеру — такому виртуозному мастерству позавидовать не грех.
