«Антикварные книги — выгодное вложение денег»

8 декабря впервые в России на аукцион будет выставлено семейное книжное собрание, состоящее из 329 изданий XV–XIX веков. Увидеть уникальные тома можно на предаукционном показе в Доме антикварной книги в Никитском. Хозяин библиотеки Василий Доронин рассказал «Известиям» о самых заметных лотах аукциона и состоянии российской букинистики. 

— Ваша библиотека фактически отражает всю историю России — и государственный, и церковный, и литературный аспекты?

— Она отражает не столько историю России, сколько историю русской культуры.

— Вы рассчитываете, что библиотека будет куплена целиком?

— Сейчас продается примерно 60% моего собрания. Хотелось бы надеяться, что эту часть купят целиком. Пока нет признаков, что так произойдет, хотя это выгодное вложение денег. Вопрос в том, захотят ли потратить их на книги — созрело ли для этого общество?

— Библиотека может уйти за рубеж?

— Законодательство не запрещает вывозить антикварные книги: это оставляется на усмотрение Министерства культуры. Но, учитывая широкую публичность продажи, Министерство, конечно, запретит.

— Остальные 40% библиотеки тоже будут со временем проданы?

— Мы собираемся провести три аукциона. Для первого выбрали уравновешенную по составу коллекцию. Следующий планируем под условным названием «Поэзия Серебряного века и иллюстрированные издания».

— Первый и самый знаменитый лот — «Нюрнбергские хроники» Хартманна Шеделя, оцененные в 800–900 тыс. рублей.

— Они изданы в 1493 году, когда исполнилось 7000 лет от сотворения мира по Византийскому летоисчислению. На Руси на этот год даже Месяцеслов не стали составлять: считалось, что все равно наступит Апокалипсис. Но Христофор Колумб тогда же открыл Америку, творили Леонардо да Винчи и Микеланджело, был в начале творческого пути Рафаэль. «Нюрнбергские хроники» — богато иллюстрированное (почти 2 тыс. ксилографий) издание всемирной истории с первого дня творения, основанное на научных знаниях и представлениях XV века. Многие города и страны в нем описаны впервые. Сам Шедель был врачом, филологом и историком. Люди тогда никуда не спешили, делали вещи хорошо — потому книги до XVIII–начала XIX века так ценятся.

— Знаете ли вы историю своих книг?

— Историю почти каждого тома можно проследить по надписям, наклейкам, экслибрисам. Например, есть интересный экземпляр — двухтомник Петра Пекарского «Наука и литература в России при Петре Великом». Это описание всех книг петровского времени. Здесь есть дарственная надпись от автора — Петра Пекарского — Ивану Каратаеву, библиографу, знатоку и коллекционеру старопечатных славянских изданий. Это крупная фигура в русской истории книги. После Каратаева экземпляр перешел к Льву Бухгейму, известному библиографу, издателю и коллекционеру. Еще через одни руки — тоже довольно известного человека — книга пришла ко мне.

— В вашем собрании не только книги. Есть, например, схемы и описания фейерверков и иллюминаций.

— Описание иллюминаций считаются печатными изданиями, хотя самое заметное в них — гравюра большого формата. Русские художники-графики далеко не сразу достигли совершенства в технике: им долго не давалась гравюра на меди или стали, зато они быстро овладели литографией и возможностями мягкой ретуши. Впрочем, схемы иллюминаций часто делали немцы или французы. Описание коронования Александра II издано в Париже на французском — это был заказ по макетам русских художников. 

— От чего зависит эстимейт — предаукционная оценка работ?

— Оценивают по аналогам — учитывают, сколько платили на авторитетных аукционах за похожие памятники, например, за книги того же времени в хорошей сохранности.

— Среди гравюр фейерверков, оцененных по 300–350 тыс. рублей, выделяется план фейерверка в день рождения Иоанна III, оцененный на порядок выше — в 3–3,5 млн рублей. Почему?

— Это уникальный экземпляр — в царствование Елизаветы Петровны издание изымалось из обращения, да и все упоминания об Иоанне Антоновиче искоренялись из любых источников, вплоть до вырывания страниц из книг и уничтожения изданий полностью. В библиографиях прошлого говорится, что эта гравюра не сохранилась вообще. Кроме того, она не сложена, как обычно их сгибали, использовался даже особый термин для гравированных фейерверков — «складной лист».

— Рынок букинистики в России сегодня развивается?

— Он огромен: очень велик спрос. Этап гламура прошел. Основоположники новых семей формируют библиотеки. Многие покупают книги, ничего не понимая в букинистике, — и прекрасно, это очень развивает рынок. Например, вблизи юбилея 1812 года вырос спрос на книги той эпохи, за них платят в пять-восемь раз больше оценочной стоимости. Многие, как ни странно, ассоциируют себя с Наполеоном — в смысле внутреннего масштаба. Когда так себя ощущаешь, низко поступать не будешь. Почти на каждом аукционе появляются новые собиратели. Со временем эти книги подешевеют. В XIX веке были уже значительные тиражи, таких книг много на руках, они постепенно насытят рынок.

— То, что издается сейчас, будет интересовать коллекционеров через сто лет?

— Вопрос к футурологам. Последнее, что хочется покупать мне, — сталинская помпезная книга. Не скажу, что нравится, но производит впечатление. На этом традиция обрывается. Есть другие критерии — например, кто-то коллекционирует первые книги разных авторов. Первую книгу Вознесенского или Бродского, естественно, купят. И Пелевина, и Улицкую. Хотя хороший художник — мертвый художник, прозаика тоже могут оценить только с исторической дистанции. А роскошные издания нуворишей, несмотря на золотой обрез и обложки из слоновой кости (кстати, ее использование запрещено), будут терять в цене независимо от тиража: и материалы уже не те, и технологии.

— Почему вы решились продать коллекцию?

— Изменились жизненные планы. Я уже однажды продавал библиотеку — когда женился около 20 лет назад. Сейчас снова время сбросить балласт. Я знаю, что все библиотеки распродаются наследниками за гроши. Мои дети уважают книги, но такая коллекция им не нужна. Лучше я дорого продам ее сам.