Нынешние выборы президента США вызывают мало интереса в России — никак не сравнить с временами позднего СССР, когда и для официоза, и для кухонных бесед это было весьма важное событие. Теперь былая горячность кухонных русских споров на эту тему свойственна лишь бывшим соотечественникам, проживающим в США, что, впрочем, и естественно — им там жить. Нам там не жить, и равнодушие тоже естественно. Можно лишь отметить тот парадокс, что во время противостояния двух сверхдержав президент США в гораздо большей степени воспринимался как председатель земного шара — с соответствующим интересом к его персоне, нежели теперь, когда второй сверхдержавы больше нет и председательские функции американского державца заметно расширились.
Вероятно, послесоветское двадцатилетие сильно способствовало большей умудренности, выражающейся в понимании того, что «холодный мир», установившийся между Россией и США, это навсегда. Или, по крайней мере, до существенных политико-территориальных изменений на территории хотя бы одной из этих стран. Пока этого не произойдет, фигура президента США, кто бы им ни стал, логику «холодного мира» не изменит: стороны в меру своих возможностей будут обмениваться кисло-сладкими пакостями, сопровождая это речами о важности сотрудничества. Внешнеполитический консенсус между республиканцами и демократами действительно существует.
Поэтому дилемма «Ромни или Обама» носит чисто вкусовой характер: кому кто из этих государственных мужей по-человечески более приятен (или менее неприятен). В смысле же внешней политики, в первую очередь, естественно, по отношению к России, различия в подходах будут на уровне статпогрешности. Победитель на выборах назначит госсекретарем Кондолизу Клинтон или Хиллари Райс, после чего российско-американское партнерство ради мира продолжится в прежнем качестве. Явно не тот повод, чтобы волноваться и переживать.
Есть, однако, в этой избирательной кампании, безусловно, важный принципиальный спор, не имеющий, правда, никакого отношения к внешней политике. Спор о судьбе американского среднего класса и даже не только американского. Это спор о том, как жить и хозяйствовать дальше, актуальный (с соответствующими поправками) для весьма многих держав. Ромни не то что бы чистый либертарий, но отчасти на этой линии, поэтому он отстаивает индивидуализм и эффективный менеджмент. Дело хорошее, но задолго до нынешней избирательной кампании было отмечено, что нынешний глобальный капитализм сильно размывает средний класс: доходы верхнего слоя возрастают, основная масса среднего класса пытается держаться на плаву (о росте благосостояния речи не идет), но не у всех это получается. То есть имущему дастся, у неимущего отнимется. Ромни как убежденный рыночник считает необходимым и далее поощрять стальной душ свободных цен, отмену пособий и субсидий для бездельников и прочее Im Stahlklistieren. Вероятно, плачевное состояние финансов объективно вынуждает к тому, но среднему классу от этого не легче. Ведь западный средний класс такой, какой он есть сейчас, — довольно искусственное образование, возникшее во второй половине прошлого века в результате сильной прививки социализма в общественное устройство.
Правящим слоям надоели речи о революции, пример Германии, с одной стороны, и большевистской России — с другой, тоже чему-то научил, в результате чего был запущен механизм перераспределения доходов, собственно, и сформировавший средний класс, составляющий в развитых странах большинство населения и являющийся опорой общественной стабильности.
Покуда эту модель можно поддерживать, все прекрасно, но неясно, можно ли ее поддерживать до бесконечности. Борьба Ромни с Обамы показала, что на этот счет есть известные сомнения, причем оба спорщика в известной степени правы. Ромни прав в том, что 47% населения, живущих на дотации, это уже за край и нужно с этим что-то делать. Обама прав в том, что меры, предлагаемые Ромни, приведут к поляризации общества и вымыванию среднего класса. Правда, меры, предлагаемые Обамой, ведут к тому, что средний класс хоть и не размывается так резко, но равномерно нищает. Что в лоб, что по лбу — оба способа возвращают в начало XX века со всеми проблемами и с грядущими бурями, а среднему классу не поздоровится хоть при левой, хоть при правой политике. Оба претендента это, похоже, понимают, но что делать, не знает никто.
Этим нынешние выборы не похожи на прежние: оба рецепта совсем не работают. Запас прочности еще есть, вот только светлое будущее уже никак не проглядывается. А кого выберут — да какая разница.
