Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Общество
Школьники из Белгорода побывали на чемпионате по мотокроссу на «Игора Драйв»
Общество
Путин потребовал незамедлительно проводить работу по оценке ущерба от паводка
Политика
Песков рассказал о подготовке визита Путина в КНДР
Мир
В США признали наличие твердой поддержки России со стороны Китая
Происшествия
Гладков сообщил о пожаре в храме в Белгородской области из-за падения дрона ВСУ
Мир
СМИ сообщили об ужесточении требования к ввозу домашних животных из России в ЕС
Происшествия
Четыре человека погибли в результате ДТП в Пензенской области
Армия
Военные РФ и Сирии приняли меры для отражения готовящихся террористами ударов
Мир
Kan узнала о приостановке переговоров между Израилем и ХАМАС
Происшествия
В Краснодаре нетрезвый водитель протаранил восемь припаркованных автомобилей
Общество
В Петербурге ликвидировали открытое горение в цехе с полиэтиленом
Мир
Захарова назвала визит Путина в Китай судьбоносным для всего мира событием
Общество
В МЧС сообщили об обрушении крыши загоревшегося в Петербурге цеха
Спорт
Дацик показал «магический настрой» подготовки к бою с Тернером
Мир
Шор объявил о запуске кампании против вступления Молдавии в Евросоюз
Экономика
В Китай из РФ отправился первый поезд экспортного сервиса «Мясной шаттл»
Общество
Синоптики пообещали москвичам ясную и теплую погоду без осадков 19 мая

Петр Мамонов рассказал о себе и зайцах

После страшных сказок ефановский отшельник вспомнил прежнюю быль
0
Фото: Анатолий Рахимбаев
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

В последнем пока семилетней давности мамоновском альбоме «Сказки братьев Гримм» все начинается с мрачной мантры о «мальчике-с-пальчике», для которого «кончилось дело плохо. Заблудился в лесу. А когда еле-еле вышел, не похож был сам на себя». Сквозь лукавую аллегоричность 61-летнего Петра Николаевича тут сочится что-то автобиографическое. Кто знаком с историей экс-локомотива «Звуков Му» — от краеугольного сейшена 1984-го в 30-й московской школе, душевных советских заведений «Русалка» или «София» близ его родного Каретного Ряда до пасторального духовного убежища поэта в подмосковном Ефаново, — тот разглядит.

С «Мальчика» Мамонов и начинает свой новый драматический монолог в двух частях «Дед Петр и зайцы». Ему словно нужно оттолкнуться от чего-то, не столь отдаленного, но все же былого, прожитого, дабы перейти к своему теперешнему состоянию. «Абсолютно дзенский альбом», как заметил Борис Гребенщиков, «Сказки братьев Гримм» заполняют первый акт спектакля, где Петр знакомо лицедействует, гнется, юродствует, подносит лупу к лицу, напяливает скомороший головной убор, вращается на гимнастическом диске, встает на голову, застывает с копьем в руке, пускает мыльные пузыри и гоняет, гоняет по незримому кругу своих химер.

Минимализм и одиночество Мамонова здесь достигают символических высот. Музыка звучит «минусовкой», но ее исполнители, гитарист и басист, видны на большом экране. Это все тот же Петр — на сцене и на видео. Совсем один. Ни музыкантов рядом, ни иных актеров, ни даже загадочного большого Яйца, что блуждало подле него в прошлом перформансе «Мыши, мальчик Кай и Снежная королева» на той же сцене.

За кулисами есть верная жена Ольга и возмужавший сын Иван, помогавший создавать нынешний спектакль. Но в пространстве зала Петр Николаевич вещает сказки без подручных. «На миру», на публике, ему никто не нужен.

«Может все еще скупее сделать?» — размышлял Мамонов на последней репетиции перед премьерой. Он будто чувствует еще какую-то скорлупу, которую нужно счистить с себя для чистого контакта с миром. И картина первая венчается тем, что экранный Мамонов-басист улетает к Луне, подобно шагаловским скрипачам и ундинам, а Мамонов-гитарист зарывается куда-то в грунт. «Сказки братьев Гримм» изложены.

День сегодняшний, то есть вторую часть спектакля, «Дед Петр», преодолевший, как мне кажется, некие свои болезненные реакции неофитства, встречает, как лет 30 назад, с акустической гитарой наперевес, на авансцене, на фоне видов той своей центральной Москвы, еще чудом сохранившейся в отдельных переулках. И его новые песни вполне способны устоять на фундаменте давних вещей, сделанных им до «затворничества».

Только теперь в них к психоделическому реализму добавляется ностальгическое, возрастное, проницательное и терпимое. Это поет олдовый советский постпанк, успевший побыть островным отцом Анатолием, царем Иоанном Грозным, ясновидящим генералом ФСБ, деревенским мудрецом... Петр Николаевич живописует нашу бытовую рефлексию.

Песня о ненужном звонке старого друга, сменяется как бы биографическим сном про «свою деревню» и детство, где «в 12 лет стакан вина, сигарета, вокруг меня шпана...». А вот уже «Я в бане, со своими друзьями. Я работаю в охране, на мясокомбинате...». Коллективный портрет вечного российского большинства дописывается четкими мазками: «В полшестого вечера я на Павелецком вокзале. В полшестого вечера люди идут с работы, с завода дубильных кож. Я стою один, мне делать особо нечего, но я все равно на любого из них похож...». И «Песня про мента» есть. И фраза-афоризм: «Я готов раствориться в своем народе при одном условии, что я точно буду на свободе».

Мамонов окликает себя прежнего, собственноручно стреноженного, усыпленного давным-давно. В отличие от «мальчика-с-пальчика» он и после «леса» может вернуться к узнаваемому облику. И завершающая, резкая и откровенная баллада спектакля «Волосы твои на ветру» получается фатальной кодой свободного человека. И пусть «президент смотрит на меня добрыми глазами. Президент взялся за ручку моей двери. Президент пришел за нами... Волосы твои на ветру в открытом окне такси... Молюсь ли я Богу или служу народу — волосы твои на ветру...».

Мамонов говорит: «Я теперь на пенсии — поэтому у меня полный покой». Силы в таком покое — вагон. И каждому зайцу Дед Петр будет полезен.

Комментарии
Прямой эфир