Сергей Алферов переосмыслил Наполеона
В год двухсотлетия Бородинской битвы русско-французская тема стала обязательным пунктом в издательских и музейных программах. Но вряд ли кто откликнулся на юбилей так непосредственно-неожиданно, как Московский музей современного искусства. На выставке «Изомифология» показаны портреты совершенно неожиданного Наполеона. Это скорее какой-то пират из «Доктора Айболита», чем главнокомандующий великой армии. Ну, разве что командующий после жестокого поражения.
Выставка Сергея Алферова (1951–2004) полна неожиданных ракурсов, соседств буйных цветов и сочетания форм, этот микст не всегда выдержит глаз жертвы соцреализма.
Уроженец Ташкента (его дед-геолог приехал сюда из Петербурга; один из предков Алферова помогал Воронихину строить Казанский собор), он учился в городе Чирчик, а затем в художественном училище узбекской столицы. Окружение было творческим — отец одного из ближайших друзей в свое время дружил с обэриутами, знал наизусть многие стихи непечатавшихся тогда Хармса и Введенского (Алферов и сам увлекался поначалу поэзией), вообще в Ташкенте после войны осталось немало столичной интеллигенции.
В возрасте 21 года Алферов уезжает в Москву, где начинает жизнь формального аутсайдера. Его независимый стиль не нравился выставкомам, его редко приглашали участвовать в коллективных выставках. Зато ценили нонконформисты: Алферов участвовал и в знаменитой «бульдозерной» выставке в московском районе Беляево 15 сентября 1974 года, когда экспозицию под открытым небом «закрыли» приехавшие поливальные машины и бульдозеры, и в экспозициях столичного горкома графиков.
Первая персональная выставка Алферова прошла уже в эпоху поздней перестройки. Она называлась как раз «1812» и была посвящена африканскому походу Наполеона. Одним из главных деяний императора-корсиканца художник считал второе открытие Египта.
Алферов много путешествовал, прошел весь Памир. Рисовал же не пейзажи, а «мир вообще». «Цветы», «Бабочки», «Шаманы», «Башни», «Птицы» — названия его серий, выставленных сейчас на Петровке. Мировой ветер ощущается в его графике и гуашах (картин мало), философия Востока определила его мышление.
Для ретроспективы куратор Люсинэ Петросян отобрала 200 работ, им отдали третий этаж музея на Петровке. Здесь — весь Алферов, с его постоянным поиском форм, пристрастием к первобытному, сменой стиля, приводившим то к африканской красочности, то к эстетике детского рисунка, как в серии «Знаки судьбы» или в работе «Древо жизни» (1989). Или в серии разноцветных жирафов, увиденных художником-ребенком.
Нынешняя выставка — едва ли не самая полная в его биографии. «Изомифология» показывает основные этапы творчества, важнейшие серии, от «Посланий» и «Рыб» до «Сущностей» и «Вечности».
Есть имена, известные в узких кругах. Возможно, это лучшая рекомендация. Вкус коллег-профессионалов интереснее вкуса улиц. Воспоминания друзей, художников и коллекционеров в альбоме «Предисловие к неизбежному» — то немногое, что об Алферове написано. Читаешь взахлеб.
Он — «художник для своих», своевольный, не помещающийся в рамки. Его и определить трудно: какая группа, что за течение? Таких боятся галеристы, их не «продать» публике (хотя собиратели Алферова ценят высоко).
Самого Алферова вечность настигла при странных обстоятельствах. Причина его смерти до сих пор неизвестна. Тело нашли на остановке, оно пролежало там полдня. Происхождение лужи крови возле головы так и осталось нераскрытым: упал? ударили?
О трагическом финале упоминают все, кто пишет об Алферове. Но, глядя на это полное энергии, не знающее внешних границ искусство, трудно поверить, что биография автора еще имеет какое-то значение.
Выставка продлится до 30 сентября.
