Когда «Иллюзии» не делятся на четверых
Новый спектакль «Иллюзии» по пьесе Ивана Вырыпаева способствовал формированию в театре вполне гармоничной трилогии на тему любви, брака и вообще института супружества. Представленная Александром Баргманом премьера органично вписалась в уже существующий ряд из «Кто боится Вирджинии Вульф?» (2006) и «Канкуна» (2012).
Сюжет «Иллюзий» прост и замысловат одновременно. Дружившие более пятидесяти лет две семейные пары разбивает время: первым умирает Дени, который на смертном одре благодарит свою жену Сандру за прожитые годы и признается ей в любви. Когда же через год покинуть мир намеревается Сандра, она призывает к своему смертному ложу друга семьи Альберта и… признается в любви ему. Потрясенный Альберт внезапно осознает, что тоже всю жизнь, кажется, любил Сандру, и докладывает об этом жене. Маргарет, обладающая, как не раз подчеркивается в тексте, исключительным чувством юмора, в ответ утверждает, что всю жизнь была любовницей Дени, и… накладывает на себя руки. Альберт понимает, что любил, конечно же, Маргарет, и только ее.
Всю эту напоминающую психологическую головоломку замысловатость не разыгрывают, а рассказывают перед блестящими микрофонами четыре актера: две женщины (Наталья Индейкина и Оксана Базилевич) и двое мужчин (Александр Лушин и Александр Кудренко). На переднем плане над ними подвешены четыре небольших экрана, транслирующие их лица и глаза крупным планом. Позади четверки в центре сцены стоит лишь кулер, из которого они периодически, провозглашая и замалчивая паузы, попивают воду, как и надлежит делать проповедникам или лекторам во время долгих докладов. Интонации рассказчиков (женщины рассказывают о мужчинах, мужчины — о женщинах) то назидательны, то ироничны, а то и вовсе откровенно насмешливы. А что же не посмеяться над тем, как мы сами создаем иллюзии, живем в их плену и решаем посредством иллюзий свои и чужие судьбы, порой забирая мимоходом чужие жизни. (Из повествования рассказчиков зрители узнают, что Маргарет, например, солгала мужу про свою связь с Дени). Но рано или поздно все, что мы считаем незыблемым, вдруг определяется как иллюзия.
Проповедники от театра то воспроизведут супружеский спор о розовой полоске заката — вещь ли это, то иносказательно донесут до зрителей идею иллюзорности мира, который кажется нам основательным, твердым, а расторможенному сознанию является мягким и бесформенным, как тело моллюска.
Общая картинка спектакля складывается из маленьких экскурсов в прошлое, которое уж не воротишь и не изменишь, и заставляет понять хрупкость бытия человека, необоснованно воображающего себя царем — если не всей природы, то других людей уж точно. Но это и есть самая главная иллюзия. И новая постановка в «Приюте», как раз об этом: как мы сами выбираем себе попутчиков, втягиваем их в свои миры, а понять и прислушаться к тем, кто рядом, даже и не пытаемся.
