Перейти к основному содержанию
Реклама
Прямой эфир
Мир
Министра труда Франции будут судить за кумовство и коррупцию
Авто
Jaguar Land Rover продемонстрировал новый логотип
Мир
Республиканцы усомнились в силах Байдена закончить второй президентский срок
Политика
В Госдуме назвали уловкой слова госсекретаря Блинкена о россиянах и США
Мир
В четырех областях Украины объявили воздушную тревогу
Мир
США намерены продолжать уведомлять Россию о запусках ракет и учениях
Авто
АвтоВАЗ планирует выпускать в Ижевске новые модели Lada с партнерами из Китая
Мир
На Украине сообщили о взрывах в Харьковской области
Мир
Два человека погибли и 12 пострадали при пожаре в Риме
Политика
В Кремле заявили о необходимости переговоров с США по вопросам ДСНВ
Происшествия
Украинские боевики выпустили 20 ракет из РСЗО «Смерч» по Горловке
Политика
Лавров обсудил с главой МИД Ирана перспективы возобновления СВПД

«Хороший дирижер ― это старый дирижер»

Мариус Стравинский ― о том, почему он не хочет менять фамилию
0
 «Хороший дирижер ― это старый дирижер»
marius-stravinsky.com
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Мариус Стравинский, молодой британский дирижер с громкой фамилией и безупречными манерами, 21 сентября продирижирует концертом Российского национального оркестра. Обозреватель «Известий» поговорил с отпрыском знаменитой музыкальной династии.

― В интернете можно прочесть, что вы внучатый племянник Стравинского. Это правда?

― Нет. Я связан со Стравинским далеким родством по отцовской линии. Род Стравинских происходил из бывшей Польши, сейчас это Литва. В XVIII веке моя семья пересеклась с его семьей. Но я никогда не акцентирую внимание на родстве со Стравинским ― просто делаю свою работу. Хотя говорят, что внешне я очень похож на него.

― Да, хотя он был гораздо ниже ростом.

― Я вырос в Литве, я не мог быть коротким.

― Громкая фамилия больше помогает или мешает?

― В мире много циников. Всегда находятся люди, которые думают, что я только лишь использую фамилию великого человека. Но я не хочу менять свою фамилию ― я к ней привык. К тому же, придется менять e-mail, а это уже совсем не хочется делать.

― Тем не менее, в России вы дирижируете Стравинского ― значит, ассоциации будут продолжаться.

― Надеюсь, что нет. Просто так совпало, что у него сейчас юбилей.  Игорю Стравинскому в этом году 130 лет, поэтому мы решили сделать яркий фестивальный вечер его сочинений: «Петрушка», мой любимый балет, идеально подходит для этой цели.

― Есть ощущение, что поколение 35-летних российских дирижеров богаче на имена, чем предыдущее. Согласны?

― Я бы так не сказал. Хороший дирижер — это старый дирижер. Я пока что еще ничего не достиг.

― Как думаете, почему все лучшие британские оркестры сейчас отданы российским маэстро ― Владимиру Юровскому, Василию Петренко, Валерию Гергиеву?

― Там есть мода на Россию. В России очень грамотная школа дирижирования. Российские дирижеры востребованы везде в мире, потому что у них хорошее ремесло.

― Каково молодому дирижеру управлять пожилыми музыкантами? Сидит оркестрант, ему 70 лет, из которых 65 он играет на скрипке, а тут приходите вы ― в два раза моложе ― и командуете.

― Музыканты очень чувствительны, и задача дирижера ― не командовать, а управлять ими с помощью своей энергии. Тогда они сделают как тебе надо, даже если не хотят этого.

― Есть мнение, что расцвет дирижерской профессии был в середине века и связан он был с тоталитарной системой управления оркестром. Вы согласны?

― Нет. Записи Караяна нельзя даже сравнить с современными: сейчас оркестры играют гораздо лучше. Это все знают. Да, дирижеры были потрясающие, они построили оркестровый мир. Но сейчас другой мир, мы должны быть открытыми и гибкими. Главный дирижер сейчас должен не только дирижировать, но и думать, как он может помочь обществу, как привлечь людей, не слушающих классическую музыку. 

― Вы действительно думаете, что оркестры сейчас играют лучше?

― Технически ― да. Играют чище, находят лучший баланс, звук стал красивее. Конечно, энергетика ― совсем другое дело.

― Сейчас в индустрии классической музыки огромную роль стала играть внешность артиста.

― К сожалению, да. Нужно быть красивым и эффектным. Если пианист играет лучше своего коллеги, но выглядит хуже, его карьера может не сложиться. Бороться с этим бесполезно. 

― Стоя за дирижерским пультом, вы думаете о том, как выглядите?

― Мы совершенно голые, когда стоим перед оркестром. Они видят все. Обмануть музыкантов нереально. Придумывать что-то особенное или как-то специально держать себя ― невозможно. Есть дирижеры, которые много прыгают ― значит, так им легче извлечь звук. А был Мравинский, который одной бровью мог заставить оркестр играть невероятно мощно.

― Что вы, как человек, большую часть жизни проживший в Англии, можете сказать о Москве?

― Я получаю от нее огромное удовольствие. Сейчас это один из самых культурных городов мира. Здесь огромное количество театров и оркестров, работают люди со всего мира. Мои друзья в Лондоне всегда восхищаются Москвой.

― Как вы относитесь к московскому протестному движению?

― Немногие имеют свое мнение, к которому пришли логически. Людей очень легко заразить завистью к чему-то другому, что кажется лучшим. А ведь Россия ― очень молодая страна, и за 20 лет государство сделало очень много. И этим нужно гордиться.

― И второй злободневный вопрос: каково ваше мнение о процессе по делу Pussy Riot?

― Я читал об этом только в английских газетах.

― Ну, они ведь самые точные в мире.

― Разве? Я думаю, что «Известия» — самые точные в мире. Мне кажется, по методам воздействия на общественность акция Pussy Riot похожа на терроризм ― им нужно было моментально сделать сенсацию, чтобы их все знали. Я бы этого не делал.

Комментарии
Прямой эфир