Одиночество короля
Все-таки рок-н-ролл — удивительная стихия: тем своим адептам, которые не выполнили завет «жить быстро, умереть молодым», он дарует невероятное творческое долголетие, взгляните на Rolling Stones или Роя Харпера. То же можно сказать и о Бобе Дилане, тем более есть серьезный повод: вышел в свет его новый альбом Tempest — 35-й в дискографии великого американского барда.
Впрочем, Боб Дилан, он же Роберт Циммерман, начинал, когда рок-н-ролл только оформлялся в нечто осмысленное и был всего лишь гибридом стихийного движения юных масс в сторону малоосознанного бунта, негритянского блюза и коммерческого расчета.
Дилан, возросший на иных хлебах, питомец фолк-тусовки с Гринвич-Вилледж, первым понял, что электричество смотрит ему в лицо не просто так: обручившись с усилителями и барабанами, он стал рок-патриархом, подключенным к 110 В (в Штатах такое напряжение в электросети), аналогом Пита Сигера, только куда более влиятельным.
Каких только личин, поэтических, литературных и религиозных, он не надевал на себя за более чем полувековую карьеру, кем он только не был — от обращенного евангелиста до писателя-абсурдиста, от священной рок-коровы до Сергея Петрова (да-да, под таким псевдонимом он сочинял сценарии своих неуклюжих и странных фильмов), от юного фолк-принца до автора лукавых и полных фигур умолчания мемуаров. Однако новый альбом свидетельствует: Дилан, хотя и использует постмодернистские манеры и методы, больше никем не притворяется.
В качестве основного коммерческого «толкача» выступает лихая песенка Duquesne Whistle. Она могла бы появиться на любом из трех предыдущих альбомов мастера (на нее, кстати, режиссер Нэш Эджертон снял довольно натуралистический клип — главному герою ломают колени бейсбольными битами), но прочие заявки заставляют всерьез и надолго задуматься.
Например, давно ли мы встречали столь монументальные треки, как заглавный, в 45 куплетов, посвященный гибели «Титаника»? Длится он аж 14 мин, упоминается Леонардо ди Каприо — и все это в духе старинных ирландских песен под аккордеон и скрипку.
Дальше — больше: в Pay in Blood, гневной и яростной, Дилан использует собственный совершенно непевческий и изрядно траченый голос, хрипя и рыча, словно вокалист дет-металлической группы; в Tin Angel цинично поет об убийстве и самоубийстве; в текс-мекс-блюзе Early Roman Kings, сдобренном аккордеоном Дэвида Идальго, обличает «коварных деспотов в акульих костюмах», и, наконец, в Roll On, John, завершающей альбом, вспоминает Джона Леннона и его трагическую смерть прямой цитатой из битловской A Day In The Life. Спустя 31 год после смерти Леннона Дилан отчаянно тоскует по тому, кому советовал некогда «прислушиваться к словам».
Этот альбом американские критики робко называют «странным». Нынче, кажется, не время для подобных искренних и страстных, циничных и яростных излияний, и позволено все это Дилану в силу нескольких причин.
Во-первых, он, настоящий король рок-музыки, в своем возрасте все еще пижонист и все еще носит белую широкополую шляпу — более того, остается одним из топовых артистов Sony Music.
Во-вторых, он — живой, куда живее многих молодых музыкантов, годящихся ему во внуки. Когда-то Антон Корбайн снял для Depeche Mode клип на песню Enjoy The Silence; в нем герой Дэвида Гэхана в королевской мантии бродил по горам и берегам со складным шезлонгом, нигде не находя покоя. Тот король был нарочито гротесковым, а Дилан в этой роли — фигура вполне монументальная и почти трагическая.
Вот тут и возникает в-третьих, и, наверное, в-главных: он невероятно, по-серьезному, по-настоящему одинок, возвышаясь над нынешним рок-пейзажем грандиозным монументом сразу нескольким эпохам. Собственно, об этом и поется в посвящении Леннону.
Bob Dylan — Tempest (Columbia/Sony Music)
