Распространенная и за пределами Японии народная борьба основана на принципе «Поддаться, чтобы победить». Искусный дзюдоист вроде бы поддается натиску соперника, вслед за чем следует ответное движение, соперник — брык! и ноги кверху.
Тем не менее этот принцип почему-то считается неприменимым, когда в качестве соперника выступают борцы, а равно борчихи за безграничную свободу. Тут ни о каком «поддаться» речи не идет, маневр тоже считается недозволительным и из всех возможных тактик избирается самая прямолинейная.
Во всей истории с дамами, концертировавшими 21 февраля с. г. в храме Христа Спасителя, многое может смутить, но более всего смущает тот парадокс, что если концерт очевидно подпадает под ст. 213-2 УК РФ, карающую квалифицированное хулиганство, то неясно, отчего же для начала уголовного процесса потребовалось целях пять месяцев. До сих пор в обыденном сознании (и не может же правовое с ним полностью расходиться) хулиганство считалось чем-то довольно тупым в своей примитивности и потому быстро и легко поддающимся расследованию. «Напился, ругался матом, сломал деревцо» — что здесь пять месяцев расследовать?
Если же законодатель в новой редакции хулиганской статьи намудровертил так, что и полугода недостаточно для пригодного доказательства, это должно рассматриваться как очевидная дырка в законе, каковой закон не ловит храмового бесчинства. Такого рода бреши в законе — не какая-то удивительная новость. Жизнь богаче, чем представления законодателя о ней, в налоговом праве, а равно и в законодательстве об экономических преступлениях это вообще рутина. Налоги есть вообще вечный спор брони и снаряда. Инсайд оказался криминализирован совсем недавно, а некогда был привычным делом — как же на бирже да без инсайда? Даже кражу электричества пришлось специально криминализировать, поскольку прежде считалось, что украсть можно только вещь, а электричество вещью не является.
Заделывание обнаружившихся брешей в стене закона — занятие вполне дзюдоистское, поддаться, чтобы победить. То есть, скрепя сердце, отпустить попавшегося на использовании бреши, ибо сказано: nullum crimen sine lege, после чего создать соответствующий закон, чтобы в следующий раз преступление могло быть наказано. Как говорил дедушка Мазай, «Прощай, косой, // Теперь спасайся, // Но, чур, зимой // Не попадайся».
Истый дзюдоист (вар.: мазаист) применил бы эту испытанную во всех странах и веках методу также к концерту в храме Христа Спасителя. Выдав концертанткам то, что на тот момент было записано в законе, то есть максимум 15 суток за мелкое хулиганство, законодатель озаботился бы четкой криминализацией бесчинств в местах религиозного и гражданского культа. Законом, в равной степени защищающим от буйного поведения как церкви, костелы, мечети, синагоги, молельные дома, так и кладбища, а равно военные и гражданские мемориалы — от Мамаева кургана и Пискаревки до Соловецкого камня и сельского обелиска с именами павших на войне. Учинил непотребство — получи. Вне зависимости от формы покровительствуемого культа. Что крайне снизило бы вероятность нового концерта, а равно и сложность доказывания, буде концерт случился бы. Законодатель прояснил бы, что в частном помещении вроде зала, арендованного для «Серебряной калоши», вы хоть попа с кобылой венчайте, но в официально защищаемых государством местах ваше пакостничество принесет вам большие неприятности. Собственно, и всё. Охотников несколько лет возрождаться к новой жизни в специально отведенных для этого помещениях весьма немного.
Вместо этого законодатель занимался невесть чем, но только не этим. Пропагандируя дзюдо, следовало бы пропагандировать его более широко и последовательно.
