Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

«Кармен» в Михайловском: страсть без декораций

Владимир Кехман в новом сезоне планирует прорыв на оперном фронте
0
«Кармен» в Михайловском: страсть без декораций
Ринат Шахам, Дмитрий Головнин и Василий Петренко. Фото: Николай Круссер
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

27 июля Михайловский театр завершит сезон последним «Дон Кихотом». Оперные обязательства были закрыты еще на прошлой неделе двумя «Кармен» в концертном исполнении. Обратившись к коллективу после второй из них, Владимир Кехман извинился за то, что оперная жизнь Михайловского пребывала в тени балета (сезон-2010/11 театр прожил без единой оперной премьеры), и пообещал, что в грядущем году опера возьмет реванш. После феерической «Кармен» его словам приходилось верить.

Пятиметровый лик Василия Петренко, улыбавшийся с плаката на фасаде Михайловского, недвусмысленно указывал на то, кто — главный герой этой «Кармен». Дирижер, вознесшийся из ямы на подиум, фокусировал на себе взгляды и восторги.

Влившись в систему действующих лиц, он обошел всех «сюжетных» конкурентов в искусстве оперной эротики. Моментом икс стала «Хабанера», во время которой Петренко и израильская дива Ринат Шахам (Кармен) обольщали друг друга, благо что больше на сцене никого не было. Напряжение было столь ощутимо, что откровенная лукавая улыбка, которую дирижер бросил Кармен в конце «Хабанеры», даже казалась излишней.

Отвлекаясь на актерство, Василий не забывал и о прямых обязанностях. Скромный, не очень привыкший покидать яму Михайловский оркестр играл под его руководством азартно и синхронно, а хор был предельно отчетлив, выдавая профессиональное происхождение дирхоровца Петренко. Слабым звеном оказалось отношение дирижера к тишине: несясь вперед, он порой нетерпеливо съедал важные паузы. О тембровой палитре оркестра судить было непросто из-за сухой акустики театра, которую не слишком спасают даже заботливо расставленные по сценической коробке акустические панели.

Дебютировавшая в России Ринат Шахам выкладывалась на 100% и актерски, и вокально. И если в отношении второго лучше было бы на 80% (певица форсировала звук, отчего грудные ноты часто срывались на рев), то драматически эта была та самая, настоящая Кармен, по которой тоскуют театральные интенданты всего мира. Непостоянная, притягивающая, злая, знающая цену себе и своему телу. В противоположность нестабильным нижним нотам, верхи г-жи Шахам были прекрасны: надломленность, тревожность и сила напоминали о тембре Каллас.

Хосе (солист Михайловского Дмитрий Головнин), запомнившийся отличными низами и мягкой итальянской атакой, компенсировал недостаточную объемность верхних нот предельно страстной игрой: это был гость из веристского будущего (опера Бизе считается предвозвестницей итальянского веризма), несколько раз едва не задушивший Кармен — до того как зарезать, разумеется.

Любопытно, что в противоположность Кармен и Хосе, обладавших небольшими голосами, Эскамильо (Александр Виноградов) и Микаэла (Татьяна Рягузова) легко наполняли зал мощным звуком и тем самым создавали «здоровый» контраст к болезненно-утонченной паре главных героев.

Неистовствовавшая в финале публика стала последним звеном электрической цепи, исходный элемент которой едва ли удастся установить с полной уверенностью. То ли это был полный драйва Василий Петренко, не стесняющийся быть молодым (в 36 лет сам бог велел дирижировать оперой, написанной Бизе в 36 лет) и излучающий успех, так что между первой и второй «Кармен» Кехман объявил его главным приглашенным дирижером Михайловского.

То ли это был сам Кехман, который — подобно истинному театральному директору из XVIII века — неистово аплодировал и чуть ли не выпрыгивал из директорской ложи на сцену. То ли это были Хосе и Кармен, которые прожили четыре акта по нарастающей, ни разу не дав себе и друг другу ощутить покой и взаимопонимание, ибо этого между Хосе и Кармен нет и быть не может.

Но, пожалуй, в случае с михайловской «Кармен» был еще один виновник торжества — сам жанр концертного исполнения. Театрам вообще стоит получше присмотреться к этой форме преподнесения оперных лакомств: любимая людьми музыка от концертного исполнения лишь выигрывает, театр экономит на декорациях, а итог в виде раскупленных билетов, оваций и эмоций оказывается ничуть не хуже. И на весь зал — ни одного недовольного режиссерской глупостью.

Вполне вероятно, что вскоре этот жанр войдет в повседневный обиход каждой труппы, подобно тому как «Гамлет» и «Ревизор», пренебрегшие сценическим воплощением, давно живут полной жизнью на книжных полках.

Комментарии
Прямой эфир

Загрузка...