«80 % экранного времени достанется омоновцам» | Статьи

Алексей Учитель поставил «Восьмерку»: в Петербурге завершаются съемки фильма по недавно изданной, а значит, самой свежей повести Захара Прилепина. Что подвигло известного режиссера экранизировать книгу о жизни омоновцев, Алексей Учитель рассказал корреспонденту «Известий».

— Алексей Ефимович, почему «Восьмерка»? Чем вас так заинтересовали герои Прилепина? Банальные, в общем, ребята-омоновцы?

— По жанру «Восьмерка» — криминальная любовная драма, что всегда интересно. Когда я сам себе пересказываю сюжет: омоновец влюбляется в девушку главного бандита города, и начинается война — получается какой-то банальный сериал. Но на самом деле там много всего. Когда еще не было сценария, и я читал саму повесть, меня заинтересовало это несколько парадоксальное сочетание «Трех мушкетеров» и «Ромео и Джульетты», перенесенных в современность. Там есть четыре друга и девушка, и все они попадают в такую сложную ситуацию, которая заставляет их жить и действовать, как им еще не приходилось, проявлять себя по-новому, с другой, неожиданной стороны. Подобные истории составляют сюжетную основу большинства моих картин. А на этот раз ощущение рубежа, границы, после которых ничего в жизни персонажей не может быть по-старому, усилено символикой времени: действие «Восьмерки» происходит под новый 2000 год: наступает новое тысячелетие. И получается, что сюжет вроде бы криминальный, а есть надежда на лучшее. Это очень важно, без ощущения надежды, я считаю, вообще невозможно жить.

— Главные роли в «Восьмерке» играют дебютанты. Вы сознательно отказались от звезд?

— Нет, известные актеры тоже пробовались. Но в какой-то момент я решил, что всех персонажей должны играть новые лица. Мне было важно, чтобы главные герои были разными людьми. Для фильма это принципиальный момент, потому что восемьдесят процентов экранного времени достанется им, этим омоновцам. В результате команда актеров, как мне кажется, сложилась удачно. Алексей Манцыгин — актер Омского драматического театра. Александр Новин — из Театра Наций. Еще двое — Артем Быстров и Павел Ворожцов — из МХАТа им. Чехова. Героиню играет выпускница ГИТИСа Вильма Кутавичюте, к съемкам она приступила практически сразу после выпускных экзаменов. Все хорошо справляются.

— Известных фамилий в титрах вообще не будет?

— Будут, почему же. Роль главного бандита по фамилии Буц исполнил Артур Смольянинов. Кроме него будут Сергей Пускепалис и Ирина Пегова, которая снимается вместе со своей шестилетней дочкой.

— А звукорежиссеры, операторы?

— Если мы говорим о творческой группе, то у меня давно сложившийся коллектив. Оператор — Юрий Клименко, с которым мы снимаем уже шестую картину. И так как Захар Прилепин, к моему удивлению, отказался писать сценарий, в качестве сценариста выступил Александр Миндадзе, с которым мы работали на фильме «Космос как предчувствие».

— Любопытно, что ваши постоянные сценаристы в итоге сами начинают снимать кино. В прошлом году вышел фильм Александра Миндадзе «В субботу». Готовится к прокату очередной фильм Дуни Смирновой «Кококо».

— Сценарий для фильма «Связь» (вышел в прокат в 2006 году. — «Известия») Дуня написала для меня. Я сказал, что сценарий мне не нравится, и в сердцах предложил: хочешь — сними сама, а я выступлю как продюсер. Был уверен, что она скажет «нет», но она сказала «да». В итоге я потерял замечательного сценариста. Дуня теперь пишет в основном для себя. Как и Александр Миндадзе, которого мне с трудом удалось уговорить написать сценарий для «Восьмерки».

— Вы пригласили в фильм актеров-дебютантов. А молодых сценаристов не ищете?

— Моя студия «Рок» специализируется на дебютных проектах, и молодых кинематографистов мы ищем постоянно. Поэтому точно могу сказать, что если молодые актеры и режиссеры есть, то со сценаристами — просто беда. И это не только мое мнение: отсутствие хороших сценаристов — это главная проблема современного российского кино. Сценарное мастерство многого из того, что мне доводилось читать, «провисает» даже на уровне ремесла: нет грамотно написанных диалогов, нет внятно изложенной истории. Для меня загадка, куда исчезли хорошие сценаристы. Я не говорю, что сейчас их нет совсем: для кино пишет, например, Алексей Родионов, с которым мы пытались работать на фильме «Пленник», но таких имен в современном российском кино наберется не более пяти.

— История Таисии Игуменцевой, победившей в Каннах со студенческим фильмом «Дорога на...», — это сказка про случайное везение или действительно такой вот талантливый и яркий дебют?

— Я был мастером на ее режиссерском курсе во ВГИКе, принимал участие на всех этапах создания этого фильма и могу с уверенностью сказать, что Каннский успех ее фильма случился не «благодаря», а скорее «вопреки». За дипломный фильм во ВГИКе ей хотели поставить чуть ли не «тройку» из-за того, что в ее фильме есть несколько нецензурных слов. Мне пришлось доказывать экзаменационной комиссии, что «тройка» в данном случае не является оценкой режиссерского труда, и снижать за это оценку несправедливо, тем более что в фильме употребление ненормативной лексики — ход драматургический, а не ругань ради ругани. Что касается Канн, то ВГИК туда посылал свой список фильмов для участия в конкурсе студенческих работ. И ни одной их картины в конкурс не взяли, а фильм Таисии пошел отдельной почтой со студии «Рок». В результате получилась история наподобие триумфального дебюта Андрея Звягинцева на Венецианском кинофестивале с фильмом «Возвращение». Там тоже отправили диск в отборочную комиссию, не особо надеясь на ответ и уж тем более на Гран-при.

— На прошедшем Каннском фестивале работал российский павильон, где иностранным инвесторам представляли проекты, готовые для ко-продукции. Одним из проектов был ваш замысел — фильм о Матильде Кшесинской. Насколько сложно найти на Западе деньги на российское кино?

— Да, мой следующий проект действительно связан с балетом. Но меня там интересует не столько балетная история, сколько судьба самой Матильды Кшесинской. Эта женщина могла изменить судьбу России, потому что ее личные отношения с императором в значительной степени влияли на то, какие решения принимались в правительстве. Этот проект мы планируем запустить в прокат не только в России, но и на Западе. Сейчас ждем сценарий. Надеюсь, Пол Шредер напишет что-то интересное. А что касается финансирования, то найти его на Западе практически невозможно. Пока это единичные случаи. Сегодня мы никак не интегрированы ни в европейский, ни в американский кинопроцесс. Угадать, что заинтересует западных инвесторов, — очень сложно. Если мы говорим про американский рынок, то тут важно учитывать, что он основан на принципе звездности. И если в предлагаемом для ко-продукции фильме не запланировано хотя бы двух-трех очень известных актеров, он вряд ли заинтересует инвесторов. Другая проблема — язык. В Америке не принято смотреть фильмы с субтитрами. Дубляжа там нет вообще. Так что если рассчитываешь на американский рынок, то нужно подбирать актеров, которые являются либо носителями языка, либо хорошо говорят по-английски. Мой фильм «Край» был в очень ограниченном американском прокате. Дистрибьюторы говорили, то если бы этот фильм шел на английском, у него была бы другая судьба... Возможно, они правы, и нам стоит подумать о проектах на иностранном языке.