Перейти к основному содержанию
Прямой эфир

Бухариндорф на Криворожье

По снимкам Аркадия Шайхета можно изучать и историю страны, и прошлое фотожурналистики
0
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Выставка известного советского фотографа Аркадия Шайхета (1898–1959) «Продолжение», открывшаяся в Московском Доме фотографии, не потеряется среди полусотни проектов Фотобиеннале. Шайхет — автор яркий благодаря хотя бы снятой им фактуре. Вожди и народ, производственные радости и угар судебных охот на «ведьм» — по его снимкам можно изучать и историю страны, и прошлое фотожурналистики.

В летописи советской фотографии изменились ориентиры. На первый план выдвинулись газетчики и репортеры. О них рассказывают выставки, о них пишут статьи, издают посвященные им книги.

В их наследии обнаружили важное с точки зрения не только политической этнографии, но и собственно искусства. Хотя мало кто из них ставил перед собой художественные задачи. Собственно, с точки зрения композиции все интересное у Шайхета подмечено им у главных эстетических противников — Александра Родченко, Бориса Игнатовича и прочих участников группы «Октябрь». Туда входили архитекторы и кинематографисты — среди членов были Александр Веснин и Сергей Эйзенштейн.

Шайхет же был активистом РОПФа — Российского объединения пролетарских фотографов, отстаивавшего ценности т.н. «идеологической правды». О его членах Игнатович высказывался довольно нелестно: те замещают «настоящую действительность, документальность советского фоторепортажа слащавой картинкой и позой».

Но был ли у Шайхета выбор в «Огоньке», редактировавшемся талантливым циником Михаилом Кольцовым?

Шайхет попал туда буквально с улицы: «Огонек» любил молодых и задорных. В 17 лет здесь уже, например, печатался Роман Кармен, начинавший как фотограф.

К моменту встречи с журналом у Шайхета уже был жизненный опыт, хотя, как и Кармен, он из поколения, всем обязанного революции. Подручный слесаря на судостроительном заводе, он был духовиком в военном оркестре, затем ретушером в фотоателье «Рембрандт» на Сретенке.

Наверное, в «Рембрандте» он получил не только профессиональные навыки, но и нелюбовь к психологическим портретам и частной собственности.

Его снимки знаменитостей, в отличие от репортажей с открытия Каракумского канала или Турксиба, довольно банальны. Киров с ружьем на охоте, Максим Горький с Михаилом Кольцовым — это все именито, но лишено самобытного взгляда.

Другое дело — репортажи с процессов Промпартии, которые сейчас показывают на Остоженке. Подсудимые, судья Вышинский, прокурор Крыленко... в снимках есть зловещее обаяние времени, что так привлекает в подцензурной прессе, ставшей на службу режима.

Одним из героев Шайхета стал Леонид Рамзин, профессор МВТУ, объявленный главой Промпартии. Он активно сотрудничал со «следствием» и на суде дал показания против других обвиняемых («Известия» напечатали подробный протокол его допроса 1 декабря 1930 года). В отличие от подельников, Рамзин освободился уже в 1936-м, а еще семь лет спустя получил Сталинскую премию за технические разработки (в историю он вошел как изобретатель прямоточного котла).

Снимал Шайхет и процесс над меньшевиками в Колонном зале Дома союзов в марте 1931 года, снимки также попали на выставку. В них нет сочувствия к подсудимым. Фотограф работает профессионально, но, кажется, не испытывает никаких эмоций по отношению к происходящему.

Шайхет разделял позицию, сформулированную в 1935 году журналом «Советское фото»: фотография — «средство борьбы за те или иные лозунги партии». Поэтому у него так много сцен производства, вроде склада автомобильного завода в Нижнем Новгороде или цеха ручного ковроткачества в Кабарде с портретом Сталина на колонне. Люди же — чаще всего символ, образ, но не конкретная личность.

Шайхет оставил множество уникальных свидетельств об эпохе. Чего стоит репортаж из советского кибуца в Бухариндорфе на Криворожье! Еврейский колхоз основали в 1926 года, три года спустя его снимал Шайхет, несколько снимков из его репортажа показывает сейчас Дом фотографии. Поселки в Сталиндорфском национальном еврейском районе называли в честь вождей и революционеров — были и Войковдорф, и Красино (Бухариндорф существовал еще и в Крыму).

В честь фотографов не называют города и села, хотя их вряд ли пришлось бы позже переименовывать. Памятником фотографам остаются архивы. Благодаря наследникам архив Шайхета оказался в рабочем состоянии.

Комментарии
Прямой эфир