Перейти к основному содержанию
Прямой эфир
Озвучить текст
Выделить главное
вкл
выкл

Мытарь говорит Богу: Бог! Если Ты есть – спасибо. Спасибо за то, что я не такой, как тот, другой – видишь, вон он стоит, – патриот, фарисей, да и просто гнида. У него – геополитическое самостояние, ценности и рубежи, он выступает за нравственность и духовность, он присылает повестки, грозит тюрьмой, борется с безнаказанностью, однополыми связями и экстремизмом, выступает на съезде, принимает закон в третьем чтении, ездит по встречке, дарит жене инкрустированный бриллиантами телефон и пытает подследственных ножкой стула. А главное, он убежден в том, что это он Тебе мил и угоден, что это он праведник, а я американский шпион, что это он спасется – поклонник Шилова, друг казачества, автор книги «Держава да преодолеет крамолу», чемпион мира по госзакупкам, - словом, что это он – Твой верный сын, а я так, проститутка.

Да, я проститутка. Я блудный сын. Экстремист, гомосексуалист, акционист, пассажир поезда «Москва – Петушки», враг казачества, друг Госдепартамента, осквернитель, кощун, продавец Родины, теоретик и практик аморализма, не знаю жизни за Садовым кольцом, и вообще я не знаю жизни. Я та крамола, которую преодолевает держава – и все никак. А еще я боюсь ножки стула. Но зато я убежден, что это он – Твой враг, он всегда про войну, когда я про любовь, в общем, я у Тебя – Мартин Лютер Кинг, Лев Толстой, мать Мария и мать Тереза, а он – Сталин, Берия и Гулаг. А если называть вещи своими именами, то он Иуда.      

Так возблагодарю же Тебя, Господи, за то, что я не такой. За то, что я – не начальник по связям с общественностью управления по строительству олимпийских объектов. За то, что я не ответственный за лицензирование, недропользование и административно-хозяйственную работу, не синодальный чиновник и не сторонник введения смертной казни, цензуры и физкультуры. За то, что я никогда не потребую ни обязательного выявления гашишинов и опиумокурильщиков среди студентов, ни побиения плиткой работников вип-досуга, ни создания законодательной базы для чего бы то ни было. Благодарю Тебя, Господи, за то, что я не из налоговой, хоть я и мытарь.  

А что говорит фарисей? Фарисей не говорит с Богом. Фарисей занят. У него ремонт, геополитика и досудебная проверка. Он отвернулся от Бога – и, значит, от него отвернулся и Бог. Во всяком случае, так полагает мытарь.

Легко и приятно возненавидеть того, кто эту ненависть заслужил, того, кто по колено в крови и по уши в госзакупках. Гори в аду! – говорю я ему, - а у меня есть, чем разжечь костер, у меня целая гора документов, свидетельских показаний, новостей одна страшнее другой, финансовых отчетов и книг про державность. Я отдам это все хоть чертям, хоть еврокомиссарам, и когда, наконец, они возьмут тебя, и потащат своими еврокрючьями куда-то вниз, в темноту подвала, - вот тогда я отдохну, я увижу небо в алмазах.

Но христианство – странная вера! – устроена так, что ее отличает драматическая и счастливая несоразмерность, неадекватность добра, равнодушие к справедливости, оскорбительное презрение к чему-то заслуженному, к законным правам и любым вообще заслугам. Да, обыкновенно бывает так, что участь борцов с экстремизмом, ответственных за недропользование и административно-хозяйственных праведников – горька, в то время как маргинальные элементы – радуются и веселятся. Но это только должно быть так, а как будет на самом деле – кто знает, все может и поменяться. Когда речь идет не о связях с общественностью, а о связи с Богом – тут нет гарантий. А потому мытарю, блудному сыну, врагу всего светлого, другу всего плохого – иными словами, мне, - хорошо бы выступить по-другому.  

Сохрани меня, Господи, от моей правоты, высоты и внутренней красоты. От того болезненного и еле заметного удовольствия, которое я получаю, когда он - тот, другой, с бриллиантами, геополитикой и ножкой стула, - издевается над пропащими, топит слабых, отнимает последнее, беседует про крамолу и едет по встречке, - он-то едет, а я лечу, я, считай, уже наверху, и оттуда я на него смотрю, и, законно ликуя, вижу, как он из ответственного за недропользование превращается в недросодержимое, в прах и пепел. А что? А не надо было принимать в третьем чтении федеральный закон, дарить инкрустированный бриллиантами телефон и отказывать за неимением состава преступления в возбуждении уголовного дела. Состав преступления – он всегда есть, и в данном случае он налицо, так что прощай, фарисей, говорит мытарь. И отворачивается от него, и не хочет больше смотреть на него, на того, кто остался внизу, далеко, когда он тут - и ликует, он с Богом… Но для Тебя - нет врагов. И я попробую по-другому.

Я знаю, что я хуже всех. И я знаю, что хуже всего будет мне самому. Боже, милостив буди мне, грешному.

И к нему.  

Комментарии
Прямой эфир