Я презираю праздник «День Восьмое марта» — день лицемеров и пошляков. Посмотрите — с утра пораньше по улицам бредут обшарпанные мужичонки с уже облетевшим единственным тюльпаном в руке. Это его величество Самец счел, что настал его день и расчувствовавшаяся под действием вполне советской такой обстановочки баба достанет из-под подушки последнюю сотню на бутылку и распахнет объятья.
Конечно, всё кончится, как у О.Генри: «Скажи еще раз, что я твоя душечка-пампушечка!» — «На самом деле надо было сразу дать ей в морду, — подумал он». Я не зря вспомнил старозаветное слово «баба» — потому что чем больше суеты в один-единственный день в году вокруг россиян в юбках, тем ярче зияет пропасть между заявленным почитанием и ежедневным презрением, пренебрежением и бытовым унижением женщины как таковой. Настолько бытового, что его практически никто не замечает. Или делает вид, что не замечает.
Типичный стокгольмский синдром. В какой-то момент женщинам же начинает казаться, что побивание камнями за супружескую измену — это нормальная жизнь. И нормальная смерть. Привыкли работать за меньшие деньги, привыкли, что к ним относятся, как к производителям солдат. И умиляются этому чахлому цветочку в один-единственный день в году, как умиляется продавщица пивного киоска, сидящая всю зиму по 20 часов в сутки в окошке, что ее хозяева назвали «Оленькой». Не вылезая из грязного «Мерседеса». А ведь могли бы и в харю дать.
Все это настолько въелось в общество, что шутка «молчи, женщина — твой день Восьмое марта» — это ужа давно не шутка. Это слоган уже давно, это практически строка в российской Конституции. Практическая строка. А взамен — вялый голландский тюльпан, как фаллический символ. Раз в год. И эта обстановка дает свои плоды поколение за поколением. Уже никто не помнит отчего именно Восьмое марта — ведь тогда придется признать, что проклятая Америка навязала нам праздник равноправия женщин (см. Нью Йорк, 1857 год) или того хуже — немка Эйсснер (см. Клара Цеткин). И уж совсем никто не помнит, зачем этот праздник и отчего.
Вот уже и парни помоложе все поняли, как в стране надо осуществлять межгендерные коммуникации — вечером на площади таскаешь молодых девок за волосы по асфальту, прикрывшись маской мента, а через три дня — цветочек в натруженной дубинкой руке: «Ну, типа, с Восьмым, типа, марта, дорогая, типа». Берешь и, прикрывшись ксивой и приказом, ломаешь этой белобрысой телке Алене руку — а нефиг тут блондинкам на фонтан лазить. А ведь можно было и шею — не доставайся ты никому. Или дать по башке дубинкой журналистке с радио — а что такая молодая и наглая?
Прекрасная картина гражданского мира и устройства общества, где женщина — груша для битья. Насколько я припоминаю, никто за удар по голове уважаемой Людмиле «Снегурочке» Алексеевой на Триумфальной не был наказан? Действительно, за что? А значит — всё можно. Дуализм сознания, свойственный гендерной философии члена какой-нибудь коза ностры родом с зачуханной нищей Сицилии: «Мама — это святое, остальные бабы — шлюхи». Расклад, известный как комплекс «Мадонна-путана».
И вот пока сильные мужички, защищенные дубинками, наручниками, забралами и пластиковыми щитами, с явным удовольствием избивают женщин в центре города и никто за это не в ответе, несоразмерная ответственность за художества возлагается на... опять женщин. Я имею в виду, конечно, никому не известную группу Pussy Riot, которую уж нынче упоминают больше, чем Sex Pistols в 1977 году.
Совершенно непонятно, отчего это вдруг вся машина репрессивного аппарата обрушилась на группу девушек, которые зашли в помещение, используемое для коллективных действий, сопряженных с пением и ярким представлением, и устроили свое небольшое коллективное шоу, сопряженное с пением. Не уронили ничего из оборудования, не написали в углу, никого не били дубинками и не ломали руки. Надели маски и спели свою диковатую песню. Если владелец помещения считает, что это хоровое пение тут неуместно, — это повод вывести исполнительниц из помещения и сказать, что их не ждут тут вновь. Как это делают в других общественных местах. Можно, конечно, впасть в священный гнев и манипулировать терминами «храм» «святое» и т.д. Только манипулирующие терминами должны понимать, что наше общество многоконфесcиональное, а еще, страшно сказать, есть такие убеждения, как атеизм.
С тетками справиться легко. Но это неверная цель. Фальшивый враг. Вообще-то вешали священников и сдирали золото с алтарей в 1919 году не художницы в картонных масках. Это были вполне уверенные мужчины в кожанках с наганами. Они не спрашивали, можно ли им находиться в алтаре. Но скоро же Восьмое марта, а не день рождения Ф.Э. Дзержинского, не правда ли?
